Время замедлилось, словно в замедленном движении. Я чувствовала, как кровь отливает от лица, пока мой взгляд скользил по мужчине, вошедшему в помещение. Это было невозможно… и всё же это происходило.

Словно подчиняясь невидимому притяжению, его серые глаза мгновенно нашли мои через весь зал, будто сама судьба не могла удержаться и хотела заставить меня страдать ещё немного. Он был одет так же, как и остальные, что было явным признаком того, что он пришёл сюда не для того, чтобы спасти меня. Нет… он пришёл, чтобы разрушить меня изнутри. Парень, которого я любила, оказался монстром, и это никогда не было так очевидно.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ДОМИНИК

Я увидел это в ту самую секунду, когда наши взгляды встретились: предательство, муку, лёгкую растерянность и, наконец, покорность судьбе. Она оказалась здесь из-за меня. Это я всё это устроил, а теперь спасать её было уже слишком поздно. В животе всё сжалось от чувства вины, чувства, с которым я успел слишком хорошо познакомиться за эти годы.

Всё вокруг будто замедлилось. Гомон голосов стих, ушёл куда-то на задний план, словно в каком-нибудь драматичном фильме. Только это был не фильм; это был живой кошмар. Кошмар, который я сам создал и в который втянул свою лучшую подругу. Девушку, которую любил. Ту, на которой клялся когда-нибудь жениться.

Голос Тристана ворвался в мои мысли, и только тогда я сообразил, что он уже какое-то время что-то мне говорил.

— На что ты пялишься…

Я осознал свою ошибку, как только слова сорвались с его губ, но было уже слишком поздно. Тристан проследил за моим взглядом и уставился прямо на Хейзел, а потом присвистнул сквозь зубы.

— Охренеть. Это новенькая, да?

Я хотел задушить его, увидеть, как жизнь угасает в его глазах за то, что он смотрел на то, что принадлежало мне. Она была слишком хороша для этого мира. Слишком хороша, чтобы красоваться в этом откровенном наряде на потеху всем этим ублюдкам. И уж точно слишком хороша для меня.

Я перевёл взгляд на Стейси, сидевшую рядом с ней. От вида рубцов на её спине, плечах, груди и животе во мне закипала ярость. Если он хоть пальцем тронет Хейзел так же… я даже не знал, что сделаю. Скорее всего, просто погибну, если говорить начистоту. Насколько мне было известно, к ней пока никто не прикасался, но как только врач даст добро…

Нет.

Нельзя было позволять себе такие мысли; они сведут меня с ума.

Николас бросил на меня взгляд, в котором читалось недвусмысленное предупреждение.

Я никогда прямо не говорил, что значит для меня Хейзел, но, видимо, оказался не таким уж скрытным, как думал. Если бы я был осторожнее, ничего этого не случилось бы. Если бы я просто позволил Мэйсону трахнуть её на той дебильной вечеринке, ничего этого бы не случилось. Хейзел по-прежнему ненавидела бы меня, но зато была бы в безопасности.

Теперь я не мог её защитить. Не здесь. Не под прицелом стольких глаз. Если я попытаюсь вмешаться, нас обоих убьют. Или случится что-то ещё хуже.

— Результаты из лаборатории уже пришли? — небрежно бросил Тристан, прислоняясь к стене рядом с Николасом.

Я сжал руки в кулаки у боков, но не позволил ни единой эмоции проскользнуть на лице.

— Нет, — коротко ответил я.

— И не вздумай трахать её до этого, — вставил Николас. — Клэй сказал, что эта особенная.

Тристан фыркнул и снова покосился на ту, о ком я не мог перестать думать.

— Да не выглядит она особенной, — протянул он. — Тело неплохое, но в конечном счёте все тёлки одинаковы, нет никакой разницы в манде.

Наверное, стоило испытать облегчение от этих слов, но то, как он о ней говорил… Я был в двух шагах от того, чтобы сказать «хрен с ним» и разбить ему морду об бетонную стену. Хейзел Монтгомери была и всегда будет особенной. У неё было золотое сердце, что редкость в наши дни. Она всегда была доброй, никогда не думала только о себе. Хейзел была воплощением всего хорошего, доброго и чистого, что только бывает в человеке, и вдобавок ко всему… она ещё и красивая.

Я заставил плечи расслабиться и небрежно пожал плечами. Если Тристан поймёт, что она мне хоть немного небезразлична (если только ему ещё не рассказали), он тут же начнёт охотиться на неё просто назло мне. Тристан обожал соперничать со мной, и до сих пор ему ни разу не удавалось по-настоящему задеть меня. Но с Хейзел, чёрт, похоже, ему это почти удалось.

В этом он был очень похож на Мэйсона. Странно было думать, что когда-то Мэйсон был одним из моих ближайших друзей. Клэй его изменил. Это место его изменило. Он больше не был тем беспокойным парнем, который искал пристанища и места, которое мог бы назвать домом. Теперь Мэйсон стремился крушить всё на своём пути, выплёскивать злость на всё, что встанет у него на дороге, — в том числе и на друзей, если подвернётся случай. Он зашёл так далеко, что я уже сомневался, можно ли его вообще спасти.

— Мне надо перекурить, — объявил Тристан, ещё несколько секунд пожирав Хейзел взглядом, а потом оторвался от стены. — Вы двое со мной?