В таком месте не было места романтике. Любовь здесь только разрывала тебя на части, а потом выплёвывала обратно. Николас был тому хорошим примером. Он влюбился в Имоджен, и, как и положено в каждой извращённой истории любви, в итоге убил её собственными руками.

Теперь Николас был холоден как камень, вылеплен по образу и подобию Клэя. Он знал, что больше нельзя переступать черту. И всё же моё сердце сжималось от сочувствия к нему, пусть он и стал таким же садистом, как и остальные. Монстрами не рождаются. Их создают.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ХЕЙЗЕЛ

На завтраке Стейси и Лорен вкратце обрисовали мне, что к чему. Сегодня у меня начиналась тренировка, и сказать, что я была в ужасе, — значит сильно преуменьшить. Нас учили быть на виду, но не давать о себе знать, пока к нам не обратятся напрямую. Если нам приказывали что-то сделать, мы делали, если только не было указано иное. Плач считался проявлением слабости, какой бы ни была причина. Могли прямо у нас на глазах выстрелить девушке в голову — просто чтобы проверить реакцию, — и если мы пролили бы хотя бы одну слезинку, нас бы наказали. Нас дрессировали служить худшим из худших, быть послушными любой ценой. Они пытались запугать нас до полного подчинения, и, похоже, это могло сработать.

Я вжимала босые ступни в холодный кафель, а страх змеёй полз по позвоночнику. Я не знала, в чём именно заключалась тренировка, но точно понимала, что ничего хорошего там не будет.

Единственным облегчением было то, что нам разрешали носить трусики и бюстгальтеры, так что нам не приходилось бродить совершенно голыми.

Нас завели в комнату в конце широкого коридора. Внутри стояли две кровати, повсюду были расставлены столы, ещё там нашлись диван и пара кресел. Честно говоря, помещение напоминало порно-студию.

Все вечно твердят о том, какие ужасы таит в себе мир, но никто никогда не рассказывает, как невыносимо тоскливо становится в плену, как отчаянно скучаешь по дому. Всё, о чём я могла думать, — это моя семья. Как я брошусь в мамины объятия, прижмусь к ней изо всех сил, уткнусь лицом ей в шею и буду безудержно рыдать, повторяя, как сильно её люблю, и извиняясь за то, что была такой неудачницей. Она бы гладила меня по волосам, успокаивая, и плакала вместе со мной. Потом она бы пожурила меня за слово «неудачница» и сказала, что это неправда, а папа старался бы держаться сурово, но, как всегда, сдался бы, когда эмоции брали верх.

Я скучала по ним так чертовски сильно, что от этой тоски становилось физически больно. Словно в самой глубине груди разрасталась тяжёлая, жгучая пустота, грозившая поглотить меня целиком. Осознание, что я, скорее всего, никогда их больше не увижу, сковывало, лишало сил.

А ещё Тори…

Моя лучшая подруга совершенно потеряет голову, когда узнает, что я пропала. Она нуждалась во мне так же сильно, как и я в ней. Пусть она и была популярной, но я была её единственной настоящей подругой — единственной, кто по-настоящему её понимал.

— Займите места, — рявкнул один из охранников в передней части комнаты.

Все замолчали, поспешно подчиняясь из страха быть наказанными за непослушание. Я опустилась на стул возле квадратного стола; вскоре рядом устроились Стейси и Лорен.

Мужчины заняли диван. Их было четверо: Мэйсон, Николас, Ронан и Коди. Ронан почти не обращал на нас внимания: он просто следовал правилам и не поднимал шума. Коди бросал на меня долгие взгляды всякий раз, когда проходил мимо, но пока ни разу не заговорил. Николас делал вид, что меня не существует, будто я для него пустое место. А Мэйсон… он не разговаривал со мной со вчерашнего дня, но успел пообещать, что это лишь вопрос времени, когда он сможет поиграть со мной.

По телу прокатилась дрожь, хоть я и старалась держать всё внутри, не дать страху прорваться наружу. Если им нужны роботы, пусть нанимают армию секс-кукол. Ведь именно в них нас и пытались превратить.

Мэйсон обвёл взглядом комнату, оценивающе разглядывая каждую из нас, будто прикидывая, что с нами делать сегодня. Потом задумчиво прикусил нижнюю губу, словно решение приходило ему на ходу. Когда его взгляд остановился на мне, по лицу расползлась зловещая улыбка, обещавшая возмездие. Я застыла, холод пробежал по спине, но я изо всех сил старалась не выдать эмоций, хотя сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Для начала поработаем над техникой минета, — объявил Мэйсон. — Некоторые из вас слишком часто используют зубы, а это никуда не годится.

К горлу подкатила тошнота, словно по нервам ударил разряд тока. Я метнула взгляд на Стейси. Либо она уже настолько привыкла ко всему этому, либо была охренительно хорошей актрисой, потому что выглядела совершенно невозмутимой.

— Когда я назову имя, вы подходите сюда. Не произносите ни слова, пока к вам не обратятся, и не смейте медлить. Каждое ваше движение будет оцениваться.

Мэйсон опустил взгляд на планшет у себя в руках, пробежавшись глазами по списку имён.