— П-подай мне ту щетку, Дикарь. Мне нужно расчесать Ксандера. — Его волосы стали еще длиннее, сравнявшись по длине с волосами Лайла и касаясь лопаток.

— Не нужно, — тихо отзывается Ксандер. — Я просто заплету их. — Он поднимается на ноги.

— Нет! — рычу я, обвивая его своей силой и возвращая его тело обратно на пол.

Ксандер с тяжелым глухим звуком валится на пол, удивленно вскидывая брови.

— Я и забыл, насколько ты сильна.

— Я Регина, — огрызаюсь я. — И я сама займусь твоими волосами.

Он что-то бубнит себе под нос, но мне все равно: я аккуратно встаю на колени позади него и расчесываю длинные черные пряди так, чтобы они красиво спадали по спине. Ксандер оборачивается, и от его взгляда мое сердце сжимается от боли. Он чувствует себя чужим. Словно его боль ничего не стоит. Мое зрение затуманивается, когда я ощущаю всю тяжесть его эмоций. Тяжесть черной метки, которую он несет.

— Не надо, — шепчет он, касаясь моего лица. — Аурелия, не надо.

— Что она заставляла тебя делать? — шепчу я в ответ. — Если бы я могла забрать эту боль, я бы сделала это не раздумывая.

— Я знаю, — говорит он, и уголки его губ опускаются. — Я… я не хочу об этом говорить.

Эти слова, сорвавшиеся с его губ, окончательно ломают меня. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь всем телом, обхватывая его талию ногами — словно могу врасти в него и отгородить от всего зла этого мира.

— Ее больше нет, — говорит Ксандер мне в волосы. — Ты заставила ее исчезнуть.

— Назови меня Региной, — всхлипываю я. — Скажи это прямо сейчас.

Я чувствую, как тяжело ему дается это слово, его подтекст и то, что его услышат другие мои истинные. Но в конце концов в моей голове раздается тихое:

Регина.

— Вслух, — я всхлипываю, отстраняясь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Я хлопаю его по плечам. — Вслух, черт возьми!

Боль мелькает на его лице.

— Регина, — выдыхает он.

Я снова всхлипываю, прежде чем впиться губами в его губы. Ксандер заводит ладонь мне за шею, а второй обхватывает талию, отвечая на поцелуй. Наши рты открываются навстречу друг другу, и это совсем не похоже на то, как это было в астральной форме. Он настоящий, подо мной, его дыхание обжигает мое, его прикосновение требовательное, но нежное. Я буквально физически ощущаю его атакующую тьму, пока его язык ищет мой, ощущаю подводное течение ярости, которую всегда несет его анимус, в рокочущем стоне, вырывающемся из его груди.

Дикарь глухо и раздраженно рычит позади меня, запускает пальцы в мои волосы и силой заставляет меня обернуться. Обжигающий голод его желания кажется правильным. Передо мной — глаза разъяренного волка.

— Я ждал всю эту проклятую вечность не для того, чтобы смотреть, как долбаный дракон единолично заграбастал мою Регину.

Я уже собираюсь сказать, что меня хватит на всех, но он накрывает мой рот своим поцелуем — нетерпеливым, горячим, где зубы и язык жадно требуют всего моего внимания. Его нетерпеливые руки сдергивают меня с колен Ксандера и бросают на разбросанные вокруг мягкие подушки. Я пытаюсь перевернуться на живот, но бедра Дикаря прижимают меня к подушкам; он уже сбросил штаны, и его внушительный твердый член упирается мне в живот.

— Не отказывай мне сейчас, Регина, — его голос хриплый от вожделения, и он сдергивает свободные шорты с моих бедер. — Не смей говорить, что я не могу получить тебя.

— Я всегда твоя! — выдыхаю я, пока Лайл стягивает ткань с моих ног.

Дикарь прижимается лбом к моему лбу.

— Тогда раздвинь ножки, как хорошая маленькая Регина, и дай мне трахнуть тебя так, как мне это необходимо.

Кажется, я забыла, кто он такой. Кто они все такие. Но вот они все возвышаются надо мной, их взгляды пропитаны страстью и преданностью, и я растекаюсь по подушкам, полностью истекая смазкой под толстым членом Дикаря, когда он входит в меня.

Мой волк тут же отбрасывает прочь свою милую натуру любителя волшебного хлеба, словно ее никогда и не было, и трахает меня жестко и быстро, с такой безысходной жаждой, что у меня прерывается дыхание. Я вскрикиваю от дикой потребности, а он прикусывает мою губу с глубоким раскатистым рыком. О Дикая Богиня, мне нужно это всем существом! Я выкрикиваю имя своего волка, когда его глаза вспыхивают прямо перед тем, как наши силы соприкасаются в самых глубинах, сплетаясь друг с другом в игривом танце, свойственном только мне и Дикарю.

Он издает отчаянный звук и извлекает член, после чего переворачивает меня на живот и рывком вздергивает мои бедра так, что моя попка оказывается высоко в воздухе. Я приподнимаюсь на руках и оказываюсь лицом перед членом Ксандера, но он все еще в штанах и отстраняется, двигаясь прочь от меня, а не навстречу.

Дикарь со сладостным звуком снова вонзается в меня, и я стону от удовольствия. Моя рука резко вытягивается и цепляет резинку спортивных штанов Ксандера, заставляя его остановиться. Он смотрит на меня, затем переводит взгляд на Дикаря.