Разумеется, у нее нет тела, чтобы чувствовать, так что этот вопрос — просто чтобы сыпануть соли на рану.

— Шла бы ты дальше туда, куда тебя зовут.

Дух Катерины дрейфует передо мной, оставаясь подозрительным до самого конца.

Там, внутри, крики.

— Ну да, — пожимаю я плечами. — Они иногда так делают.

Вообще-то постоянно, но ей я этого не говорю. Она идет дальше, пока еще одержимая своим бывшим поместьем. Ее тела нет, и она не может его оплакать, так что переход может занять у нее какое-то время, а Гиацинта Дабу и ее пары нанесли метки по всему поместью, защищая его от злобных духов. Надо отдать ей должное: она знает, что делает, и действует быстро.

Покидая мир теней, я осматриваю две реки, протекающие по обе стороны поместья. В них все еще есть крокодилы. Вполне вероятно, что Рекс Катерины до сих пор обитает там вместе со своими другими анимами. Интересно, как много он знает. Что он видел и кто это сделал.

Я спускаюсь ниже, желая взглянуть на бешеного крокодила, который, по слухам, стал совершенно другим зверем. Никто не видел его в человеческом облике уже несколько десятилетий. И именно тогда я замечаю кучи пепла, усеивающие берег точно миниатюрные погребальные костры, и то, что осталось от моего старого, гнилого сердца, начинает трепетать.

Глава 38

Аурелия

Одна моя часть знает, что я сошла с ума. Другой — просто все равно.

Мне даже в какой-то степени становится легче от понимания того, что такое золотая лихорадка. Что Ксандер на самом деле все осознавал, находясь под ее властью. Насколько сильно он боролся за контроль в тот момент — я не уверена, но сама я уж точно отдаюсь этому состоянию целиком и полностью. Моя душа нуждается в этом. И по тому, как мои пары расцветают под моей заботой, я понимаю, что им это нужно не меньше.

Я расчесываю подсохшие волосы Лайла специально сделанной для львов щеткой от колтунов. Они спутаны по всей длине, и распутывание требует времени. Она ведь даже не пыталась быть настоящей Региной. Ей просто хотелось играть в нее. Просто хотелось власти, удовлетворения и контроля. Плоть Катерины Крокодилус урчит в моем желудке, пока я сижу на подушках перед телевизором. Я буду наслаждаться каждой секундой ее переваривания. Уничтожу ее настолько, что от ее существования буквально не останется ничего, кроме головы, которая сейчас лежит в пластиковом пакете в шкафу, где мне не придется на нее смотреть.

Дикарь прижимается ко мне сзади, а за ним расположился Коса. Ксандер сидит с другой стороны от Лайла и ест фри из батата с помощью ножа и вилки — ну еще бы, кто бы сомневался. Лайл время от времени скармливает мне ломтик, от которого я пытаюсь увернуться, но он с ухмылкой придерживает мои щеки и отправляет еду мне в рот. Мое желание заботиться о них и кормить их настолько велико. Мне нравится смотреть, как они едят. Мне понравилось мыть их и ухаживать за ними. Это исцеляет ту важную часть раны, что осталась, когда их забрали.

Я с улыбкой разглаживаю волосы Лайла, а он вытирает пальцы салфеткой, прежде чем поставить пустую тарелку.

— Иди сюда, — требовательно говорит он.

И я просто обязана прислушиваться к их требованиям, потому что должна удовлетворять каждую их потребность. Ксандер знает об этом лучше всех, и я вижу, как его светящиеся глаза разглядывают меня с жадностью настоящего дракона.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, перебираясь к моему льву на колени.

Лайл проводит ладонями по моим рукам, затем по бедрам, и моя обнаженная кожа до того наслаждается его прикосновением, что мне приходится зажмуриться. Он издает легкий вздох удовлетворения, наклоняясь вперед, чтобы впитать мой запах.

— Ты мне нужна, — шепчет он у самых моих губ. От него пахнет едой, и я рада, что он наелся досыта. Нежные губы касаются моей брачной метки, прежде чем он задирает мою свободную черную футболку. Я поднимаю руки, и он полностью сдергивает ее через голову. — Мне нужно чувствовать твою кожу своей кожей, чтобы знать, что ты больше никогда от меня не уйдешь.

— Я никуда не уйду, — вздыхаю я, обнимая его лицо ладонями. Ему пора побриться, но до этого у нас пока не дошли руки. Придется сделать это завтра утром, после того как почищу ему зубы. Мой лев утыкается лицом в изгиб моей шеи и глубоко вдыхает, крепко обнимая меня и прижимая к себе. Из-за этого мне приходится повернуться к Ксандеру, который смотрит сверху вниз на свою пустую тарелку.

— Хочешь еще? — громко спрашиваю я. Лайл глухо рычит мне в шею, а Дикарь забирает отброшенную щетку и начинает проводить ею по моим собственным спутанным волосам.

— Нет, я наелся, — отвечает Ксандер, не сводя с меня глаз.

— И сколько именно ты съел? — подозрительно уточняю я.

Он поправляет наушники.

— Шесть бургеров, две пиццы и тот пакет чипсов.

— И куда только все это влезает? — спрашиваю я, выразительно глядя на его плоский живот.

— Хороший вопрос. — Он улыбается мне, и я на мгновение замираю.