— Вы убьете ее? — спрашивает Аурелия, и я гордо бросаю на нее взгляд.

— Пока нет. — Гиацинта кивает мне. — Она еще может пригодиться. — Гиена указывает на двух своих суженых, удерживающих бывшую королеву гиен между собой, ее дряхлое тело сковано обсидиановыми кандалами.

— Нам нужно очистить территорию, — советую я. — Мейс и остальные явятся искать Катерину и поживиться ее пленниками. Я вызову транспорт. Можно воспользоваться твоим телефоном, Гиацинта?

— Разумеется.

Я быстро звоню Руфусу, сообщая ему о текущем положении дел и нашем скором возвращении. Нам понадобятся автобусы и медицинский персонал, и я наконец-то смогу задействовать новое убежище, которое построил после нападения на Обитель Лили.

Коннору, кажется, нравится брать инициативу в свои руки, и я пожимаю ему руку в знак благодарности.

— Береги их, — говорю я ему. — Как только окажетесь в убежище, вас никто не потревожит. Я пришлю вам дополнительную охрану.

— Мы будем здесь, чтобы помочь, — подает голос Минни. — К тому же мои суженые уже почти здесь.

Разумеется, каспийский и сибирский тигры недалеко. Без сомнения, они следовали за своей Региной на расстоянии, на случай если их безумный план сорвется. Я также звоню Мардуку. Моя Регина остается подле меня все это время, и после того, как я возвращаю телефон Гиацинте, я провожу ладонью по ее черным волосам, спутанным и взлохмаченным после всех превращений.

— Мне нужно уйти с Ксандером, — тихо говорю я. — Мне нужно к морю, Регина.

Что-то меняется в ее ярко-голубых глазах. Огонь, вода и ярость.

— Нет, — рычит она.

Лайл проводит костяшкой пальца по ее щеке.

— Все устали, ангел. И мы спасены. Теперь ты можешь отдохнуть.

— Нет, — снова рычит Аурелия, и ее сила рокочет у меня в ушах — хрипло и глубоко. — Вы мои. Только мои, и заберу вас я. Я буду вынашивать от вас детей и убью и сожру каждого, кто попытается помешать.

Жажда крови в ее глазах лишает меня дара речи, а затем ее сила обволакивает всех четверых из нас и притягивает, словно на четырех рыболовных крючках. Дикарь издает радостный вопль, когда мы оказываемся сжаты в плотный круг вокруг нашей Регины. Она тянется вперед и вцепляется слева и справа в рубашки — мою и Лайла, пока из ее груди вырывается низкое непрерывное рычание. Голубые глаза мечутся влево и вправо, словно выискивая врага. Мы с Лайлом обмениваемся взглядами.

— О-оу, — произносит Ксандер, однако вокруг его ауры витает странный, ликующий желтый цвет, которого я за все время знакомства с ним не видел ни разу.

— Что происходит? — спрашивает Дикарь, переводя взгляд с дракона на нашу Регину.

— Это, — с завораживающим восторгом говорит Ксандер, — похоже на золотую лихорадку.



Глава 36

Дикарь

Моя могучая Регина несет нас над землей — далеко-далеко, туда, где остальной мир не сможет причинить нам вред. Коса и Гиацинта организовали все с пленниками, чтобы те смогли добраться до безопасного места, но когда Коса начал хмуриться во тьму, я понял: пора убираться, и быстро собрал всех вместе.

Мы летим навстречу рассвету, и кажется, будто Аурелия несет нас прямо в рай — что чертовски отличается от того, через что нам пришлось пройти за последние несколько недель. Каждую кость ломит, а кожа страшно чешется, точно я не мылся месяцами. А я мылся? Все, что я помню о доме Коллекционерши, затуманено. Я трясу головой, стряхивая морок.

Тебе нужно поцеловать каждое место на моем теле, — говорю я своей Регине. — Помногу поцелуев на каждое, чтобы все зажило.

Да, — ее голос звучит совсем по-драконьи в моих мысле-ушах. — Каждое, мой волк.

Я болтаю ногами от счастья, заставляя Лайла ворчать у меня за спиной. Я сижу впереди прямо по центру. Коса расположился за Лайлом, Ксандер — за ним, а вот голова Коллекционерши летит в переднем когте Аурелии, потому что она отказывается ее выпускать.

В какой-то момент я ложусь на ее теплые, твердые плечи, желая быть ближе, прижаться кожей к чешуе. Я так чертовски сильно люблю ее, и если золотая лихорадка означает, что она будет любить меня еще больше, то я в полном восторге и готов к этому.

К тому моменту, когда дневной свет начинает резать глаза, Аурелия накрывает нас своим особым щитом невидимости. Слишком уставший, чтобы разговаривать с братьями, я утыкаюсь в объятия Лайла на весь остаток пути.

* * *

Я чувствую запах моря, и мои глаза мгновенно распахиваются, стоит нам оказаться на побережье. Аурелия наклоняет свою хорошенькую мордочку вниз, и мы устремляемся к океану. Вскинув руки в воздух, я наслаждаюсь порывами ветра на своей коже и чувством бесконечной свободы после того, как долго просидел в заточении, точно курица на птицефабрике. Когти Аурелии скользят по поверхности воды, а крылья расправляются в планировании прямо над волнами: мы уходим чуть дальше в море, чтобы люди случайно нас не увидели.

Она подставляет крылья ветру, точно парус, и мы замедляем ход.