Леди Агнис признательно кивает мне, а Аурелия, с лицом, пылающим от адреналина и жажды крови, с испачканной кровью Катерины кожей, встречается со мной взглядом. В этих голубых глазах я вижу лишь решимость и непреклонную волю, и еще никогда в жизни я так не гордился принадлежностью к стае Костеплета. Гоблинская галлюцинация возникает у нее за спиной, следуя за ней по пятам, точно уродливая тень, и я отворачиваюсь, чтобы изучить датчик безопасности на двери.

— Лови-лови! — визжит Минни и, стоя на спине Ксандера, пинает что-то в воздух, точно футбольный мяч. Ее удар точен: Дикарь подпрыгивает и ловит штуковину словно профессиональный игрок в австралийский футбол, после чего приземляется в чавкающую грязь. Он победоносно демонстрирует голову Катерины Крокодилус за волосы, как трофей Гранд-финала, прежде чем взобраться обратно на платформу и поднести ее к сканеру сетчатки. Дверь со свистом отпирается.

Аурелия и Селеста поднимают себя над платформой и устремляются вперед, отталкивая нас, мужчин, в сторону, чтобы толкнуть дверь. Она распахивается внутрь, открывая взору серебристо-белого светящегося зверя, лежащего на боку во тьме. Селеста ахает и бросается к нему.

— Он жив, — произносит Аурелия, успокаивая саму себя и следуя за ней внутрь.

— Лориан, — Селеста давится слезами, опустившись на колени, ее щеки блестят. — Поговори со мной.

Зверь дышит, его бока раздуваются от воздуха.

Потребуется нечто большее, чем особь вроде Коллекционерши, чтобы прикончить меня. — Голос звучит в наших умах одновременно легко и тяжело. — К тому же слезы моей возлюбленной помогут.

— Ох! — Селеста утыкается лицом в его серебристую гриву, и отвратительное чувство скручивается у меня в животе. Незаживающие раны на его боку источают ужасный запах, но у мне кажется, что раньше все было куда хуже. Я внезапно рад, что он обрел родство с такой могущественной и доброй анимой, как Селеста.

— Тебе нужно увидеть луну, — говорит моя Регина. — Давайте вытащим его из этого проклятого места.

Аурелия и Селеста осторожно переносят единорога по воздуху из хижины, через грязь, на сухую землю. Когда мы все оказываемся в безопасности на другом берегу, я взмахом руки возвращаю воду в ее прежнее русло.

Дикарь не отходит от локтя Аурелии, с недоверчивым восторгом и умилением разглядывая единорога. Лайла больше волнуют оставшиеся в реке крокодилы. Ниже по течению есть и другие, которые могут набраться смелости и вернуться сюда. Ксандер разговаривает с Коннором и некоторыми освобожденными пленниками, часть из которых выглядит неважно. К моему удивлению, Гиацинта и ее пары тоже здесь: острые глаза гиены материнским взглядом осматривают пленников.

Когда я снова переключаю внимание на существо передо мной, меня буквально сбивает с ног его присутствие. В этом мире мне редко удается созерцать нечто настолько чистое. Лориан излучает уникальное свечение, свойственное его виду, драгоценное и редкое. Его колоссальный витой рог тоже источает мягкий свет. Этот зверь — словно из сказочного сна. Невозможный и… чистый.

Совсем как моя Регина.

Это напоминает мне о моей собственной нечистоте и о том, насколько близко я подошел к тому, чтобы снова пережить прошлое. Но тут Аурелия, словно зная, о чем я думаю, вскидывает взгляд, и ее глаза блестят от нахлынувших чувств. В это мгновение каждая дурная мысль улетучивается в бездну. Она искренне любит меня. И если такое совершенное, могущественное существо, как она, способно любить меня, значит, я достоин этой любви.

Улыбка касается моих губ, и она улыбается мне в ответ, прежде чем снова заняться Лорианом. Он тихими словами о чем-то говорит с Аурелией, хотя смысл речи скрыт от меня. Я ничего не могу с собой поделать и ревную к тому, что ему достается все ее внимание. Но тут моя Регина отступает на шаг.

— Перенеси нас отсюда, — произносит Селеста, обращаясь к Лориану. — Вытащи нас из этого мира, любовь моя.

Сила закручивается вокруг них двоих, и этот легендарный рог вспыхивает ярче, пока воздух вокруг них начинает вращаться, а затем искажается и плавится. Моим экстрасенсорным глазам они предстают сверкающими и переливающимися в потоках потусторонней магии.

Затем они исчезают, оставив после себя лишь слабый перламутровый след в воздухе. Мы все стоим неподвижно, ошеломленные тем, что стали свидетелями чего-то столь неожиданного. Из этого мира, сказала Селеста.

Аурелия жадно втягивает воздух и разворачивается, чтобы оглядеть остатки этой ночи. Мне хочется протянуть к ней руки. Хочется прижать ее к своему телу и никогда больше не отпускать. Но к моему телу цепляется что-то темное. Что-то, что требуется смыть с себя и вытравить до капли.

Коннор и Гиацинта подходят к нам.

— Мы освободили всех, — говорит Коннор. — Некоторые нездоровы, но у нас есть несколько птиц, которые помогут.

— Леди Гиена находится под… стражей. — Губы Гиацинты дергаются. — Она не слишком хорошо справляется со следствиями укола для эструса.