— Рявкают прямо как драконы, — замечает Дикарь, тоже подступая ближе к ней. — Но даже драконов можно убить.

В воде происходит движение, раздается гигантский всплеск, после чего взрослый обнаженный мужчина вылезает из реки и выпрямляется. Он плотный, словно бык, ростом не менее двух метров, весь темная кожа и огромные мышцы, со щелевидными желтыми зрачками. Он тычет в нас несоразмерно большим пальцем. Что ж, расклад только что существенно ухудшился. С обычными, пусть даже бешеными крокодилами я бы справился, но целая колония с человеческим разумом?

Аурелия рычит на анимуса, оскаливая зубы и все еще окровавленный рот в вызове.

— Погнали, блядь, сделаем это.

Я не могу поверить своим глазам при взгляде на эту мою Регину. Лайл и Дикарь тоже хлопают глазами, словно узрели новый рассвет. Секундой позже перья сыплются на меня, и она взрывается своей формой орла. Она взлетает и стремительно берет курс над забором к металлическому дому.

— Подожди меня! — вопит Дикарь, впопыхах цепляясь пальцами за ограду и карабкаясь вверх.

— Наверху колючая проволока! — предупреждаю я.

Дикарь материт меня на чем свет стоит, не сводя глаз с Регины. Но тут анимус Лайла обрушивает свою силу на забор, и вся конструкция сгибается пополам, словно трухлявый старик. Металл визжит, река плещется, хвосты бьют по воде. Аурелия издает пронзительный крик, и я клянусь устроить кровавое месиво.

— Лайл! — предостерегает Аурелия, и властный приказ Регины звенит в воздухе, заставляя нас всех замереть на месте.

Глава 34

Лайл

Мой бешеный лев оказывается загнан обратно за запертую дверь при звуке крика моей Регины. Взору возвращается четкость, и ночь внезапно открывается мне во всей полноте, вместе с бандой крокодилов, барахтающихся в воде после того, как я снес забор. Металлический скрежет прорезает воздух, когда некоторые части конструкции ломаются, но я толкнул забор достаточно сильно, чтобы его центральная часть бесполезно улеглась в воду.

Мой бешеный лев всегда отличался… амбициозностью.

Коннор издает вопль и мчится обратно к главному дому так, будто за ним гонится сама преисподняя. Ксандер глухо рычит от досады, когда пятеро крокодилов бросаются на нас, а в их глазах пугающе блестит что-то человеческое. Я применяю телекинез, слишком поздно понимая, что магия не действует на крокодилов. Дикарь прыгает на спину одному крупному анимусу, голыми руками сжимая его челюсти.

— Ни у кого нет скотча? Я видел по телевизору, как они это делают! — азартно кричит наш волк.

— Ага, конечно, прямо в моем гребаном кармане! — рявкает Ксандер. Его огненный кнут извивается и захлестывает пасть другого крокодила.

Проблема в том, что еще двое наступают на него. И на меня. И на Косу.

Акула внутри него безмолвствует, когда он со щелчком сдергивает ремень, перемахивает прямо через первого мчащегося на него крокодила и устремляется ко второму. У меня нет времени разглядывать, как именно он умудряется орудовать ремнем, но раз уж я не могу использовать телекинез на крокодилах, я применяю его на себе, чтобы запустить собственное тело к Регине, стоящей на металлической крыше хижины посреди воды. Мои босые ноги с тяжелым металлическим гулом опускаются на нее в приседе. Регина пытается вырвать металлическую сетку, покрывающую строение.

— Помогите немного! — требует Дикарь с берега, все еще восседая на барахтающемся крокодиле. Я подхватываю Дикаря и переправляю его к нам на крышу, а следом за ним и Косу, к которому сзади подкрадывались двое крокодилов. Ксандер… похоже, справляется сам, так что я оставляю его в покое.

— Замечательно! — язвительно кричит он мне, удерживая не менее пяти пылающих огненных кнутов, привязанных к его пальцам на манер кукловода, с барахтающимися на концах связанными рептилиями.

— Ты же дракон, не забывай! — кричит Дикарь, сложив ладони рупором у рта. Ксандер раздраженно запрокидывает голову, прежде чем перекинуться. Одежда рвется, хрящи с треском перестраиваются, и земля содрогается, когда на месте мужчины-человека появляется могучий черный дракон.

Я вечно забываю, насколько этот ублюдок огромен.

Он не теряет времени даром и раскрывает пасть. Оранжево-желтое пламя заливает землю, забор и реку, испепеляя все на своем пути, поднимая пар над водой и заставляя закипать мелководные участки на берегу. Нам всем приходится на мгновение отвернуться, прикрывая глаза и лица, пока жар и свет превращают эту часть мира в маленький ад.

Когда пламя рассеивается, я поворачиваюсь и вижу валящие в небо клубы дыма. Металлический забор превратился в кусок расплавленного и изуродованного месива. Чего не скажешь, к сожалению, о пятнадцати разъяренных крокодилах, которые теперь обратились в массивных мужчин и женщин в человеческом облике.