— Да, — произносит королева гиен, после чего выкрикивает в темноту: — Наконец-то проявила характер, а, девчонка Костеплет? — хохочет она. — Ты не покинешь этот комплекс, как и твоя маленькая подружка-тигрица.

Вам нужно вытащить Стейси отсюда, — быстро говорю я Минни и Сабрине, разминая шею и чувствуя, как жар пляшет в моих венах. — Найдите ключи у мертвых охранников и следите за главными воротами на случай, если она вызовет подкрепление. Я приду за вами.

— Ни хуя подобного! — выкрикивает Стейси, отчетливо слыша мой разговор.

— Они здесь! — раздается пронзительный голос из рации на земле. — Стреляйте в них на поражение!

Солдат вскидывает винтовку и стреляет Стейси в руку. Все вскрикивают.

Прежде чем кто-либо успевает ее остановить, Сабрина устремляется к матриарху гиен, держа высоко в воздухе свежую иглу со шприцем. Не успеваю я осознать, что она собирается сделать, как она вонзает шприц матриарху гиен прямо сквозь рукав платья.

Глава 28

Аурелия

Старуха кричит, но Сабрина успевает опустить поршень до того, как гиена разворачивается с иглой, все еще торчащей в ее руке. Сабрина отскакивает назад, но гиена не сводит с нее глаз. Поршень продолжает двигаться вниз под действием силы Сабрины. Королева гиен вскрикивает, выдергивает иглу и швыряет ее на землю. Однако больше половины препарата уже попало в ее организм. Она трясет своей тростью, и магия гиен бесполезно разлетается по воздуху.

— Черт! — кричит Минни, подхватывая Стейси на руки.

— Ах ты ублюдок! — выкрикиваю я, отталкивая кошачьего охранника телекинезом, пока Минни выбивает оружие из его рук. Я сжимаю его сердце до тех пор, пока он не падает без сознания с тяжелым глухим звуком.

У нас нет времени. Уходите! — кричу я в их головах. — Уводите их к Гиацинте!

Мы расходимся в разные стороны. Мои подруги подхватывают Стейси и ее Рекса и бегут к передней части территории. Я огибаю матриарха гиен по широкой дуге, устремляясь к дому. Сабрина кричит, и леди Гиена пускается за ними в погоню, на пределе возможностей орудуя тростью и на ходу бормоча проклятия в ночную тишину.

Что она намерена делать и как планирует их догнать, я не знаю. А с ублюдочным Рексом Стейси нам придется разбираться позже.

Созвездия выглядят иначе этой ночью, когда я в одиночестве бегу к дому Коллекционерши. Сегодня они похожи на сотню глаз, устремленных на меня. Готовых засвидетельствовать мое падение или возвышение.

Я снимаю с себя восьмой щит. Одежды на мне нет, и хотя большую часть последних нескольких недель я провела абсолютно голой, впервые за эту ночь я чувствую себя уязвимой. Гормоны бурлят в организме, заставляя меня потеть и затопляя мое нутро влажным вожделением, с которым я изо всех сил пытаюсь совладать.

Жестоко подавляя похоть, я погружаюсь в свою аниму, в Регину внутри себя, которая вот-вот будет сражаться за своих истинных. Опустив голову, я иду по территории, следуя за запахом Коллекционерши.

Я натыкаюсь на нее у самого входа, где она яростно отдает указания охранникам. Прожекторы дома подсвечивают Коннора, статно стоящего рядом со своей госпожой, его темная грива убрана в крупный пучок на макушке, словно корона. Выглядит он паршиво: под глазами залегли темные тени, а вокруг рта пролегли тонкие морщины, будто он долго и непрерывно хмурился. При виде меня его глаза расширяются от страха. Страха за меня. Он бросает взгляд на Коллекционершу, которая стоит, уперев забинтованные руки в бедра и раздув ноздри.

Ее щелевидные глаза медленно скользят вверх и вниз по моему обнаженному телу. Не знаю, как именно она ожидала моего появления, но вряд ли рассчитывала увидеть меня голой, шагающей прямо к главному входу.

— Я прикажу убить тебя, — шипит она. — И буду смотреть, как это сделают твои истинные.

Я фиксирую ее точеную фигуру всем своим существом. От темного каре ее волос до красных кровоточащих отметин, оставленных моим проклятием на ее руках и торсе. Я слегка наклоняю голову, прежде чем дать обещание:

— До наступления утра твоя кровь окрасит эти полы.

Чистая жажда убийства зреет в этих щелевидных глазах, но она отступает на шаг назад.

— Коннор! — приказывает она с суровой высокомерностью, капающей с каждого слова. — Приведи моих суженых ко мне. Всех до единого.

Коннор суетливо устремляется внутрь, источая в воздухе запах страха. Он оглядывается на меня, словно хочет что-то сказать, но мы оба понимаем: любые предостережения сейчас бесполезны.

Катерина и я смотрим друг на друга, и сам воздух между нами натягивается как струна. Я не моргаю, разглядывая ее и новые бинты, обвивающие ее тело на манер египетской мумии. Я ведь даже не была уверена, что заклинание сработает. Верила лишь то, что попытка стоила этого риска. Она знает не хуже меня: поврежденная крокодилья кожа делает ее уязвимой.