Древний инстинкт чует их приближение задолго до того, как их ноги пересекают порог прихожей. Другие части моей души вышагивают наружу одна за другой, будто в замедленной съемке, их возвышающиеся, вселяющие ужас человеческие обличья забирают себе все пространство, пока сила и угроза сочатся из каждой поры.

Они выглядят еще хуже по сравнению с тем, когда я видела их в «Жемчужине». Тяжелая усталость тяготеет над их фигурами, словно утягивая в бездонную пропасть. Заклятие истощает их, и инстинкты подсказывают мне, что они чувствуют, как оно расползается по их телам подобно черному яду. Вскоре от них останутся только тени, блуждающие за Коллекционершей словно призраки.

Их души кричат, но они лишены возможности понять почему. Обнаженный торс Дикаря блестит от влажного пота, отчего волчья голова у него на груди переливается под лучами прожекторов. Его темные волосы взлохмачены, карие глаза дикие. Шевелюра Лайла сейчас больше похожа на спутанные дреды, жгуты которых безжизненно свисают по обнаженным плечам, а рваная белая рубашка бесполезно болтается на руках. Акульи глаза Косы свирепствуют за стеклянной пеленой, зубы скрежещут, словно он пытается заговорить, и от этого усилия на его щеке расползается свежая глубокая рана. И Ксандер. Глаза моего дракона озаряют ночь мучительным контрастом на фоне остальных, а его кулаки сжаты по бокам. Лишь он один выглядит ухоженным и собранным.

Каждая кость в моем теле вопит, отзываясь на их боль. И точно так же каждая жилка во мне чувствует, как сыворотка течки вступает в полную силу. Дыхание учащается, отчего голова идет кругом.

— Поймайте ее, — рычит Коллекционерша, стоя рядом с Коннором. — Приведите ее ко мне, и не вздумайте церемониться.

Я заставляю себя отступать шаг за шагом назад, не сводя с них глаз, пока они надвигаются на меня как хищная, выслеживающая добычу стая. Дикарь первыми улавливает запах, я вижу это по раздувающимся ноздрям и любопытству в глазах, которое никакое заклинание не смогло у него отнять.

— Вы знаете меня, — говорю я ему. — Твое тело знает, как я пахну во время течки. — Я бросаю взгляд на Косу. — А твое сердце узнает мое.

Я обнадеживающе киваю обеспокоенному Коннору, после чего разворачиваюсь и бросаюсь наутек. Но, разумеется, мои суженые — хищники наивысшего порядка, и внезапное движение заставляет их рычать и щелкать зубами. Они совершают бросок в мою сторону. И я позволяю им это сделать.

Сильные руки обхватывают мое тело, и я тихо стону, ощущая, как горячее и твердое тело Лайла касается моей спины. Он рычит мне в ухо, и тут же с другой стороны раздается второй звериный рык. Я закрываю глаза, пока четверо из них смыкают кольцо вокруг меня: они принюхиваются, их дыхание обжигает, а смешанные ароматы укутывают меня, словно одеяло блаженства.

Я извиваюсь: гормоны эструса растекаются по венам, превращая прикосновения крепких рук в неземное блаженство. Чей-то нос касается моей шеи — кажется, Дикаря, — и у меня вырывается стон тоски.

— Дикарь, — шепчу я.

Зубы скользят по моему бицепсу, сжимая ту самую мышцу, куда был сделан укол. Это зубы Косы исследуют место инъекции, и я вздыхаю от жжения.

— Не могу поверить, что таков был твой план, — шепчет Ксандер у моего рта, касаясь губами его уголка. — Не могу поверить, что ты рассчитывала, будто это сработает.

— Заткс…, — вздыхаю я. — В смысле, заткнись, дракон.

Но Лайл уже подхватывает меня под ноги и несет на руках в дом. Я смотрю в его глаза, и хотя он шагает быстро и точно знает, куда направляется, он не отводит взора от моих глаз.

Его анимус там, внутри — голодный, ненасытный и могущественный. Я чувствую его хаотичную силу на своей коже. Будто какое-то гребаное заклинание способно подчинить себе его безумного анимуса!

Его взгляд невыносим, и я ищу его настоящего в этой глубине. Я не могу сдержать улыбку от его близости. От его сосредоточенности. Его пальцы оставляют вмятины на моих бедрах, и я опускаю руку, чтобы коснуться их. Такие сильные пальцы удерживают меня.

— Боги, как я скучала по тебе, — шепчу я ему.

Но вот мы оказываемся в знакомой комнате с холодным белым светом и провоцирующим панику запахом антисептика.

Мой крик вырывается неосознанно и мгновенно. Я яростно бьюсь в руках своего суженого, извиваясь и пытаясь вырваться из его хватки. Лайл вынужден сжать свои мышцы вокруг меня с силой силой, оставляющей синяки, и я кричу снова. Это заставляет Коллекционершу расхохотаться, пока она стоит возле знакомой медицинской кушетки.

— Полагаю, именно здесь мы и остановились, — протягивает она с горящими жадностью глазами.

Но тут Ксандер оказывается рядом со мной, его пальцы мертвой хваткой сжимают мое правое запястье:

Соберись, блядь.

В моей голове рушится стекло. Нежные руки баюкают меня, а драконья сила окутывает мое тело. Я поджимаю пальцы правой ноги и давящий поток криков, готовый вырваться наружу. Который рвется кричать без передышки, как мы делали это раньше. Яркие золотые сферы глаз Ксандера впиваются в мои, и его крепкая хватка напоминает мне о том, что мы через это уже проходили. Что моя нога снова со мной. Что я в порядке. Что Флорес Дракос мертв от руки своего сына.