Я морщусь от этой мысли. Йети был главой кошачьих в Академии. Потеря стопы — это смертный приговор для зверей в дикой природе. Его походка больше никогда не будет прежней. Он никогда не сможет бегать нормально. Клосоны причинили такой ужасный вред и семье Минни, и моей собственной.

Мы идем обратно в общежитие анимусов в тишине, пока Дикарь не делится с нами своими мыслями.

— Жаль, что он не может превратиться в морскую звезду, — вздыхает мой волк. — Я ходил к нему вчера и принес гелиевый шарик. Я нарисовал открытку с пожеланием выздоровления с деревянным табуретом и смайликом.

— Почему с деревянным табуретом? — спрашиваю я.

— Потому что им нужно только три ноги.

Мы возвращаемся в наши комнаты, где нас ждут Коса, Ксандер и Лайл. Мы садимся за стол, и они рассказывают мне все, что произошло после того, как я ушла с Упырем. История ужасна. Тот факт, что мой отец собрал детей Змеиного Двора и обучает их как солдат, шокирует. Но обучение их отделять своих анимусов и аним, как научился он сам, — это то, чего я никак не ожидала.

— Как он планирует их использовать? — спрашивает Минни.

Коса и я обмениваемся взглядами.

— Мой отец был готов использовать меня в подростковом возрасте, — говорю я. — Я не сомневаюсь, что он использует их всеми отвратительными способами, какими сможет.

— Мы не можем убивать змеиных детенышей, — искренне говорит Дикарь. — Вот в чем проблема.

Я стряхиваю с себя ужасное чувство.

— Упырь не так уж много открыл за наше время… вместе, — говорю я медленно. — Но мне ясно, что он пытался помочь мне очень долгое время.

Все молчат.

— Что ж, он справился не очень хорошо, не так ли? — сердито говорит Дикарь. — Все те вещи, через которые ты прошла? Где была его помощь во всем этом?

— Он все еще под клятвой моему отцу, — говорю я спокойно. — Я видела метки на его лице. Это древние метки порабощения, означающие, что он не может перечить, предавать или плести заговоры против моего отца никоим образом. Он не может раскрывать и его секреты. То, что он мог сделать, было ограничено. Он обходил правила настолько, насколько мог. Мне пришлось… — Тошнота снова подступает к моему горлу. — Мне пришлось причинить ему боль, чтобы убедиться, что он не пойдет за мной какое-то время.

— О, Лия, — говорит Минни, сжимая мою руку.

Она единственная в мире, кто понимает, через что я прохожу. Лицо Стейси вспыхивает у меня в памяти на мгновение, но это проходит.

— Все в порядке, — лгу я. — В смысле, я уверена, что с ним все будет в порядке, я просто… Он спросил меня, убью ли я его, если потребуется. — Мне приходится сглотнуть. — Когда я сказала ему, что убью его, если до этого дойдет, я… увидела гордость в его глазах. — Я смотрю на Косу с неверием. — Он… гордился мной.

— Ублюдок, — бубнит Ксандер.

Минни хмурится.

— Он запутался.

— Думаю, он кайфует от того, что запутался, — говорит Лайл. — Очевидно, есть вещи, которые он знает, а мы нет, Аурелия.

Я киваю моему льву.

— Одно мне ясно пока что. Нам нужно поговорить с Юджином.

Глава 83

Аурелия

Юджин чередует дни у Стейси и Йети. Поэтому когда вечером Дикарь приводит его, за ним приходит и воодушевленная Стейси.

— Я рада любому предлогу отвлечься прямо сейчас, — говорит она, пока я усаживаю ее с чашкой чая. — Мы с Этьеном совсем не продвигаемся, и я думаю, что он вообще не хочет меня видеть, но я все равно спускаюсь туда вместе с Клювом.

— Смотри, никогда не ходи одна, — обеспокоенно говорю я. — В воздухе витает что-то такое, что делает монстров из зверей.

Она печально кивает и поглаживает руку, которую подстрелил ее Рекс.

— Я забуду такое не скоро.

Дикарь сажает Юджина на обеденный стол, хотя Ксандер бормочет под нос и настаивает на том, чтобы сначала вытереть ему лапки. Мы все терпеливо ждем, пока Юджин приготовится. Он разглядывает нас, на его украшенных стразами защитных очках не хватает нескольких стразинок теперь, когда Коннора нет рядом, чтобы заменить их.

— Юджин, — говорит Коса, сидя во главе стола. Кончики когтей Юджина цокают, когда он поворачивается к своему боссу. — Ты помнишь, что давал мне клятву?

Юджин склоняет голову набок, а затем опускает ее. Дикарь издает радостный звук, после чего приносит лист белой бумаги формата А4 и рисует три слова, обведенные неровными кружками — «ДА», «НЕТ» и «НЕ УВЕРЕН».

Коса продолжает.

— А помнишь ли ты, что происходило в дни до того, как поклялся мне?

Юджин замирает, переводя взгляд на меня, затем на Дикаря, потом на Ксандера, и наконец клюет кружок «НЕТ».

Я откидываюсь на спинку стула.

— Домашняя птица известна провалами в памяти. Говорят, это побочный эффект от вспышек предвидения, которые они получают. И я полагаю, он оставался птицей так долго, что это сожрало его воспоминания.

Юджин клюет «ДА».

Я подаюсь вперед на краю стула.

— Ты помнишь василиска, генерала Упыря из Змеиного Двора?

«ДА».