Я покидаю свое бунгало не оглядываясь, потому что просто знаю: если сделаю это, то не смогу уйти. Я оставляю его там, на своем фиолетовом покрывале. Раненым. Одиноким.

Регина? — я почти плачу, слыша голос Косы в своей голове.

Я в своем бунгало, — хриплю я, сжимая свое разбитое сердце. — Приходите скорее.

Сухая трава хрустит под ногами, и я спотыкаюсь о нее, направляясь к старому дому тети Шарлотты. Я гадаю, где мои маленькие кузены, потому что этот дом выглядит давно заброшенным. Дневной свет жжет мне глаза, и я спешу в тень дома, но еще одна пара ног, слишком легких, чтобы принадлежать Косе или Ксандеру, хрустит по траве чуть впереди.

Женщина-змея в военной форме поднимает пушку, направляя ее мне в лицо. Я щурюсь на нее. Темные волосы, бледное, разгневанное лицо.

— Наталия? — хриплю я. — Это ты?

Три змея-самца в той же форме выбегают из-за ее спины, вскидывая свои пушки и направляя их на мою несчастную задницу.

— Стоять! — кричит Наталия. Ее палец парит над спусковым крючком, и тут я замечаю черную метку на ее руке. Я видела ее раньше: курсивная буква «B». Раньше я не могла догадаться, что она означает, но догадываюсь сейчас.

— Капитан, застрели ее, — говорит один из самцов позади нее. Остальные рычат в знак согласия.

— Я сказала: стоять, — огрызается она на них, не сводя с меня глаз.

— Ты его пара, — говорит она обвиняюще.

— Я его Регина, — шиплю я в ответ.

Конечно, они все видели видео. Все узнали меня, несмотря на маскировку.

Они все вздрагивают от удивления. Наталия даже делает шаг назад, несмотря на свою пушку и подготовку, ее глаза расширяются.

— Мы, блядь, должны были знать, — бубнит она. — Кто еще мог сравниться с его силой?

Остальные ругаются себе под нос. Я замечаю, что у них на руках тоже есть черные метки.

— Я не забыла, что ты спасла меня от своих пар, — сквозь зубы процеживает она.

Мои брови невольно ползут вверх.

— Они были неправы, сделав это, — говорю я мрачно, вспоминая время, когда Коса, Дикарь и Ксандер держали Наталию в плену и пытали ее в наших комнатах. Это было после того, как Наталия и ее дружки напали на меня и попытались срезать мою брачную метку, но все же. Она была просто девушкой, как и я. В то время, во всяком случае.

Наталия морщится при этом воспоминании, глядя через мое плечо на бунгало позади.

— Она, вероятно, давала ему свой яд! — рычит один из солдат. — Она, вероятно, контролирует его!

— Что? — смутно говорю я. — Как бы… — И тут до меня доходит. Как Упырь требовал мой яд. Со времен поместья Дракос он пил из меня. Значит ли это, что он был…

— Она не василиск, — говорит Наталия. — Она Костеплет, ее яд не может работать так же.

Я смотрю на Наталию какое-то мгновение. Они еще не видели кадров нашей драки.

— Он ранен там, — быстро говорю я. — Вам лучше пойти и помочь ему.

Ее темные глаза снова вспыхивают. Она оценивает меня и, кажется, принимает решение, опуская пушку.

— Отставить.

— Что за блядь… — начинают самцы, но она поднимает кулак, и они замолкают.

— Она, блядь, спасла меня, когда была не должна. Мы ей обязаны. Отпустите ее.

— Спасибо, — говорю я, потирая шею.

— Ты отличаешься от той девушки, которую я помню, — говорит она, проходя мимо меня. — Убирайся отсюда нахуй, Костеплет.

Мне не нужно повторять дважды.

Глава 81

Дикарь

— Ну-ну, сладкий малыш, — сюсюкаю я с Тости. Это детеныш вомбата, о котором я заботился по приказу совета еще тогда, когда Дэмиен Агнис пытался стать директором академии. Это продлилось недолго, как и миг меня в качестве отца Тости, но я правда скучаю по нему. Лайл решил, что раз уж я могу устроить неприятности, пока жду свою Регину, с таким же успехом я могу помочь смотрителю зоопарка Рику с малышами.

— Ты отлично справляешься, Дикарь, — говорит Рик, усмехаясь, пока Тости жадно сосет бутылочку. На ней действительно длинная соска, и мне интересно, неужели соски мамы-вомбата тоже такие длинные. Выглядит немного опасно, если спросите меня.

— Я действительно набил руку в этом, Рик! — говорю я. — К тому же я очень хорошо забочусь о своей Регине, так что это дало мне много важных навыков, знаешь ли.

— Готов спорить, что да, — говорит он, кивая, пока укладывает детеныша кенгуру обратно в сумку спать. — С Регинами бывает столько хлопот.

— Только не с моей, — гордо говорю я, возвращая ему Тости. — Она совершенна.

Он кивает, будто понимает, что я имею в виду.

— Все создания совершенны по-своему.

— Кроме Титуса, — быстро говорю я. — Ему точно нужно было умереть.

Смотритель Рик пытается придумать, что ответить, но, честно говоря, в таких ситуациях лучше вообще ничего не говорить. Я как раз собираюсь сказать ему об этом, когда чувствую ее, стоит ей пересечь границу академии.

Я подпрыгиваю на ноги, как кенгуру, и смотритель Рик отскакивает от изумления. Я хватаю его за плечи и трясу, словно дерево.

— Она вернулась!