Настолько зацикленная на поиске еды, она склоняет набок маленькую головку и моргает этими завораживающими голубыми глазами. Она умирает от голода, обезвожена и вот-вот проиграет борьбу за свободу. Но ей нужно вернуться. Ей нужно отправиться в Академию Анимус, где я смогу продолжать присматривать за ней.

Черные крылья взмахивают. Женщины визжат. Пожилая женщина замахивается сумочкой.

Я оставляю пакет с едой навынос на столе и ухожу, оглянувшись лишь на мгновение — чтобы убедиться, что она его схватила.

Глава 61

Аурелия

Мир громыхает в моей голове.

Воспоминания, чувства и эмоции скребут когтями мой разум. Я не могу во все это поверить. Да и хочу ли я вообще во все это верить? Но все это перед глазами, предельно ясно. Запахи и звуки моего коттеджа. Четырнадцатилетняя я. Отчаяние на моем лице.

Упырь говорит правду.

Земля приближается с пугающей скоростью.

Множество мужских голосов кричат в моей голове.

Остановись!

Я резко расправляю крылья, подхватывая поток и выравнивая полет. Это бьет по нервам. Все это бьет по нервам, пока земля стремительно проносится под ногами. Мне плевать, где мы находимся, но вокруг зелень, суша и деревья, и я пикирую прямо туда, с кувырком приземляясь на прохладные, опавшие листья. Я лежу, распластавшись в человеческом обличье, а затем с трудом поднимаюсь на ноги.

Мощные взмахи крыльев Ксандера сотрясают ветви над моей головой, и я жду своих суженых. Коса и Дикарь опускаются в темноту позади меня, они гибко встают на ноги и подходят ближе, но оставляют мне личное пространство. Внезапная тишина подсказывает, что Ксандер перевоплотился: тяжелый глухой стук его босых ног отдается эхом на небольшой поляне.

Они всегда приходят за мной. Мои пары. В глазах щиплет, и я нахожу шероховатую кору дерева, цепляясь за нее, чтобы обрести опору, пока закрываю глаза и зажмуриваюсь от всего мира. Мягкий голос Косы первым нарушает тишину.

— Что ты узнала, Регина? — спрашивает он. — Что тебе показал генерал Мейса?

В этой фразе столько тяжести. Тяжести, которую я хочу сбросить с себя, точно старые доспехи. Им нужно знать.

Я сглатываю.

— Упырь знает меня очень давно. — Еще раз сглатываю. — Дольше, чем я вообще могла себе представить. Он был первым жильцом того бунгало, куда меня сослали подростком. Он… наткнулся на меня вскоре после этого.

Проходит мгновение шокированного молчания. Я не оборачиваюсь. Продолжаю стоять лицом к темноте.

— И ты ничего не знала? — голос Дикаря звучит так тихо.

— Ничего, — в моем собственном голосе проскальзывает острая желчь.

— Повернись, Аурелия, — произносит Ксандер. В отличие от остальных, в его голосе слышится металл.

Я скрещиваю руки на груди и продолжаю стоять спиной. Я не знаю, смущена ли я, разъярена или задета за живое. Возможно, все три чувства сразу. Возможно, одно вытекает из другого. Где Лайл, когда он так нужен?

— Аурелия, — повторяет Ксандер, подходя ближе. — Посмотри на меня.

Я с горечью качаю головой. И тут же жар, неистовый зной озаряет мою спину, когда сила Ксандера вырывается из него и затапливает все вокруг. Мое тело цепенеет, но я отказываюсь поворачиваться к ним лицом.

Гортанный драконий голос Ксандера бьет по самому больному.

— Почему ты наказываешь себя за каждую херню, леди Костеплет?

Я стискиваю зубы. Я резко разворачиваюсь и тычу пальцем в обнаженную грудь, стоящую вплотную ко мне.

— Почему каждый считает, что может, блядь, скрывать все от меня?

Глаза Ксандера вспыхивают золотом, и от жара воздух вокруг него идет волнами. Отдельные пряди волос взмывают вверх под действием собственной силы. Он выглядит как разъяренный, дикий бог-дракон.

— У тебя у самой есть тайны, — говорит Ксандер, и его гортанный голос вибрирует по моей коже. — Если повелитель василисков скрывал что-то от тебя, это был его выбор. Ты должна это уважать.

— О, так теперь он повелитель василисков, а не шестерка моего отца? — Я наклоняюсь в сторону, обходя его, чтобы многозначительно посмотреть на Косу и Дикаря, наблюдающих за нами со прищуренными глазами.

Моя акула выступает вперед, становясь рядом с Ксандером, и его собственная сила вспыхивает на фоне драконьего жара.

— Называй его как угодно, Регина, но ему нельзя доверять.

— Вы намекаете, что то, что он мне показывает — неправда?

Коса наклоняет голову.

— Разве такое возможно? Манипулировать воспоминаниями?

— Я никогда о таком не слышала. Но он показал мне воспоминание, которое невозможно сфальсифицировать. Он наблюдал за мной снаружи через окно моего бунгало. Мне было четырнадцать, и у меня была именно та марка лапши быстрого приготовления. Он не мог бы знать, как я выглядела, если бы не видел меня лично. Это правда. Все сходится до мелочей.

Внезапно давление на поляне возрастает, и низкий рык Дикаря заполняет воздух. Коса перестает дышать, а ноздри Ксандера раздуваются.

Я тоже замираю, пытаясь понять, откуда исходит эта угроза.

— Что? — спрашиваю я.

Ксандер хрустит шеей. Он протягивает руку и кончиком пальца касается моей щеки.

— Ни в одной из жизней у меня не было привилегии видеть тебя ребенком. Чем он заслужил такое?