Я инстинктивно пытаюсь вырвать ногу, ударить другой свободной, ухватиться хоть за что-нибудь, но пальцы хватают лишь плотную солёную воду.

Меня тянут глубже.

Открываю глаза под водой и тут же жалею об этом, так как ощущение такое, будто их разъедает солью. Правда, все равно сквозь пелену вижу... здоровенную змею, именно она обвилась вокруг моей ноги и тянет вниз.

В последний момент, когда глаза уже не получается держать открытыми, я с усилием и всей той силой, на которую способна, бью ногой по её скользкому туловищу.

Зажмуриваюсь, ощущая, как хватка слабеет, и делаю резкий гребок руками, рассекая поверхность.

Лучше суша. Да, это паническая мысль, потому что больше никакой другой не приходит.

Мне некуда деться.

Здесь я точно утону и задохнусь, а там... меня сожрут змеи. Похоже, я всё-таки мазохистка, потому что выбираю второй вариант, то есть более болезненный способ, чтобы умереть. И я говорила, что не планирую умирать сегодня?

Я все ещё не планирую. Это так... просто хреновые мысли.

Выныриваю так резко, что воздух буквально врезается в лёгкие.

Первый вдох получается судорожным. Второй ещё хуже.

Солёная вода, которой я наглоталась, обжигает горло, заставляя закашляться прямо на ходу, но я не позволяю себе остановиться. Вместо этого вновь выбрасываю руки вперёд, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и тем, что осталось под поверхностью.

Выбираю участок берега, где пока не вижу движения. Если змеи окружат озеро полностью, то хотя бы там их меньше или мне только хочется в это верить. Безумно ли это? О, да, ещё как.

Я сознательно возвращаюсь туда, откуда только что пыталась сбежать.

Может, эти змеи вообще не кусаются? Может, они просто душат добычу? В последнем случае я им не по зубам.

Неважно.

До берега остается футов пятнадцать.

... Девять.

... Шесть...

Именно тогда приходит первое странное ощущение.

Правая нога вдруг начинает двигаться тяжелее.

Я сначала списываю это на усталость, пытаясь сильнее согнуть пальцы внутри обуви, и меньше чем через секунду понимаю, что не в этом дело.

Стопа словно перестает принадлежать мне, онемение медленно поднимается выше к лодыжке, икре...

Именно за эту ногу меня схватила змея. Укусила? Но я ничего не почувствовала. Ни боли, ни даже какого-то прокола! От укуса паука и то были хоть какие-то ощущения!

Я сильнее работаю руками, стараясь не обращать внимания.

Осталось совсем немного. Ещё буквально несколько гребков!

Под ногами наконец появляется твёрдая поверхность.

Вода теперь доходит лишь до пояса, потом до колен.

Я буквально вываливаюсь на берег, не обращая внимания на то, как острые кристаллы соли впиваются в тело сквозь ткань одежды.

Позади слышится плеск. Несколько змей так и находятся в воде, некоторые продолжают плыть следом, тогда как другие уже выбираются на берег.

Вот же... настойчивые твари. Что им от меня вообще надо?!

- ... давай ж... - речь выходит такой, словно я вмиг опьянела, вероятно, из-за того, что и собственный язык перестает слушаться.

Я пытаюсь подняться.

Не получается.

Правая нога почти не слушается. Я чувствую вес собственного тела, чувствую напряжение в левом бедре, которое начинает принимать на себя всю нагрузку.

Значит...

...

Меня всё-таки…

... укусили?

Сердце колотится ещё быстрее. Дыхание невольно учащается.

Онемение не останавливается, наоборот, медленно расползается дальше, словно кто-то постепенно выключает мое тело по частям.

Я предпринимаю очередную попытку подняться.

Колени подгибаются почти сразу. Ладони срываются с соляной корки. Крупные кристаллы больно царапают кожу, впиваясь в неё острыми гранями, но я почти не чувствую этой боли. Пальцы уже не слушаются так, как должны, предательски легко разжимаются, не удерживая меня.

Я падаю набок, а затем непроизвольно переворачиваюсь на спину. Из груди с шумом вырывается воздух.

Небо мгновенно занимает всё поле зрения. Такое яркое… свет неприятно режет глаза, из-за чего они начинают слезиться. Камера приближается и зависает прямо надо мной. Конечно. Им нельзя пропустить такой момент!

Каждый вдох требует всё больше усилий.

Отчаянно пытаюсь сжать кулак, мысленно отдавая одну и ту же команду снова и снова. Вместо этого получается лишь едва заметное движение. Большой палец дёргается, указательный сгибается совсем немного, а остальные почти не реагируют.

Если Кейн сейчас видит через камеру это, то, может быть, он...

Нет. Он ничего не сделает, пока меня снимает другая камера.

Губы даже не могут дернуться в усмешке. Глупая надежда.

Совсем рядом раздается знакомое шуршание.

Змеи уже здесь.