Тогда понятно, почему поблизости никого не видно. Даже если бы нас было сто семьдесят восемь человек, как на первом контуре, то не факт, что здесь мы бы встретились.

Чтобы пересечь зону полностью, потребуются не часы и даже не сутки. Здесь тысячи квадратных километров практически одинакового ландшафта, где человек способен идти несколько дней подряд и при этом видеть перед собой одну и ту же картину.

- Можете не переживать, - продолжает ведущий. - Сегодня вам не придется искать остальных участников. Убивать друг друга на этом контуре не надо, - как и было на предыдущем. - Рейтинг после завершения испытания будет пересчитан автоматически. Никому не потребуется зарабатывать очки привычным способом. Всё, что нужно от вас сегодня… - ведущий выдерживает небольшую паузу, явно наслаждаясь моментом, - это просто... переждать, то есть дойти до конца.

Просто переждать? Что именно переждать? Непогоду? Опять животных, хотя соляные равнины не могут похвастаться большим обилием живности. Да, тут еще живет совсем небольшое количество людей, но вряд ли нас отправили куда-то поближе к ним.

- ... ваш противник на этом контуре окажется значительно ближе, чем вы привыкли думать, - камера начинает медленно подниматься вверх. - И в этот раз будет одно важное правило - снимать ретранслятор с головы запрещено. Сделаете - будете дисквалифицированы. А теперь... удачи вам, игроки.

Связь обрывается, а камера зависает на привычном расстоянии сверху, чтобы я её ничем не сбила. Да и тут нечем это сделать. Рукой не дотянусь, а никаких палок, веток или камней - нет.

Раздается протяжный звуковой сигнал, означающий о начале игры.

Я все еще не двигаюсь, не начинаю бежать или опять оглядываться, просто стою и жду. Чего? Не знаю. Наверное, того, что всё-таки что-то поменяется. Может быть, я услышу крики или ко мне выползут какие-нибудь насекомые.

Ничего. И никого.

Продолжаю стоять, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину, но она остаётся совершенно неподвижной. Даже ветра нет, только бескрайняя белизна и солнце, что висит высоко над головой, беспощадно отражаясь от соляной корки. Свет идёт не только сверху, он поднимается ещё и снизу, от земли, заставляя постоянно щуриться. Из-за того, что воздух дрожит над поверхностью тонкими прозрачными волнами, он превращает горизонт в размытое марево.

Открытые участки кожи начинает припекать.

Да, костюм продолжает выполнять свою работу, постепенно выравнивая температуру, поэтому жара не пробирается дальше ткани, но вот шея, кисти рук и лицо остаются без защиты. Солнце почти сразу начинает неприятно обжигать кожу.

- Что ж... стоит пройтись, - тихо произношу себе под нос.

Оставаться неподвижной под таким солнцем кажется не самой разумной идеей.

Я выбираю направление практически наугад. Прямо.

Других ориентиров всё равно нет.

Первый шаг сопровождается сухим хрустом.

Соляная корка оказывается крепче, чем выглядит со стороны. Под подошвами остаются едва заметные следы, которые ветер почти сразу начинает заносить белой пылью.

Ещё шаг. И ещё.

Я беру размеренный темп, не торопясь расходовать силы, которые, вероятно, могут понадобиться. Вряд ли контур будет заключаться в том, чтобы переждать здесь какое-то время и не умереть от жажды или солнечного удара. А от солнечного удара вообще можно умереть? Проверять как-то не хочется.

Вскоре я останавливаюсь, так как все ещё думаю об этом, и делаю, возможно, не самую логичную вещь. На всякий случай. Вновь отрываю кусок ткани от одежды и повязываю его на голову, чтобы хоть как-то её прикрыть.

Теперь другое дело. Двигаюсь дальше.

Пейзаж почти не меняется. Та же белая поверхность, те же трещины, расходящиеся в разные стороны причудливыми линиями.

Иногда попадаются небольшие бугорки соли, похожие на застывшие волны, иногда совсем ровные участки, настолько гладкие, что начинают отражать небо.

Минут через тридцать такой прогулки мне впервые встречается хоть какая-то совсем небольшая жизнь.

Возле одной из глубоких трещин что-то быстро шевелится.

Я инстинктивно останавливаюсь, опускаясь на корточки.

Из-под соляной корки торопливо выбирается крошечный жук с плотным серовато-белым панцирем. Его окраска почти полностью сливается с окружающей поверхностью, благодаря чему заметить насекомое удаётся только тогда, когда оно начинает двигаться.

Мозг подкидывает картинки того белого паука. Теперь я с осторожностью буду относиться к подобным маленьким существам белого цвета, вдруг этот тоже меня цапнуть захочет. Но похоже, у жука свои проблемы и страхи, так как он несколько раз замирает, шевеля длинными усиками, после чего исчезает в другой трещине. Испугался. Что ж... это почти взаимно.