- Да. Помимо того, что ты редкостная дрянь, страдающая отсутствием мозгов, - я замечаю, как при этих словах глаза Милли расширяются, хотя ей стоило бы уже привыкнуть. Мы относительно часто обмениваемся оскорблениями. - Ты называешь меня тенью отца, - продолжаю уже твёрже. - А сама ни разу не пришла поговорить со мной одна. Всегда кто-то держит, кто-то подталкивает, кто-то смеётся рядом, чтобы ты чувствовала себя смелее.

Я замечаю, как Джон едва заметно напрягается. Грэгори тоже перестаёт ухмыляться.

- Интересно… - произношу, не отрывая взгляда от Милли. - Если однажды их рядом не окажется, ты вообще вспомнишь, как выглядит собственная храбрость? - она делает шаг ко мне. - Или она у тебя заканчивается ровно там, где заканчивается чужая поддержка? - на её скулах дергаются мышцы. - И ещё кое-что... Не припомню, чтобы мои родители учили меня самоутверждаться за счёт тех, кто слабее. Жаль, если у тебя дома именно это считают силой. Хотя... это и неудивительно, ведь твои родители настолько же жалкие, как и ты сама. Всем прекрасно известно, как они заняли должность консорциумов, - уверена, что Милли прекрасно понимает, как и остальные, что я имею в виду. Что они заглядывали в рот к нужным людям.

- Что ты сказала, сука...?

- Ты прекрасно слышала.

Удар приходится настолько резко, что я не успеваю даже вздрогнуть.

Ладонь с силой впечатывается в щёку.

Голова дергается в сторону, в ушах раздается звон. Внутри рта что-то лопается, и язык сразу чувствует металлический привкус.

Кровь.

Я медленно возвращаю прежнее положение. Во рту становится тепло.

- Держите её крепче, - бросает она, не сводя с меня взгляда и тяжело дыша. - Иначе в следующий раз она выбьет себе зубы сама.

Джон сильнее выворачивает мою руку. Грэгори делает то же самое с другой.

Из груди вырывается нервный и болезненный смех, но он в любом случае лучше, чем слёзы.

- Ты чего смеёшься? - раздраженно спрашивает Милли.

Я не отвечаю, вместо этого собираю во рту кровь и резким движением сплёвываю прямо ей в лицо.

Алый сгусток попадает на щёку и подбородок.

На несколько секунд вокруг становится настолько тихо, что слышно, как где-то за деревьями шелестит листва.

Милли медленно касается лица пальцами, смотря на кровь, потом переводит взгляд на меня.

- Ты совсем…

- Совсем, - перебиваю я.

Слева раздаётся удивлённый смешок.

- Да она реально психованная, - бросает Майлз, качая головой. - Совсем страх потеряла.

Я резко поворачиваю голову настолько, насколько позволяют удерживающие меня руки.

- Пошёл ты!

- Язык у неё…

Договорить он не успевает.

Я резко подаюсь всем телом вперёд, одновременно выворачивая правое запястье под другим углом.

Ладонь вспыхивает болью. Кажется, что я сдираю кожу, но хватка Джона на долю секунды ослабевает. Этого оказывается достаточно.

Я вырываю одну руку, почти сразу дёргаю вторую.

Грэгори не ожидает такого рывка, из-за чего пальцы парня соскальзывают.

Делаю шаг назад, потом ещё один, собираясь, возможно, позорно сбежать.

Свобода длится меньше секунды.

- Держите её! - почти срывается на крик Милли.

Кто-то хватает меня за капюшон сзади.

Ткань кофты резко натягивается, и в следующее мгновение я теряю равновесие, а дрянь Милли оказывается рядом.

На этот раз она бьёт кулаком.

Удар приходится в скулу, перед глазами вспыхивает белая вспышка.

Ноги перестают держать, поэтому удар о землю выходит слишком резким, из-за чего из легких вновь выбивает воздух.

Влажная трава царапает ладони.

Несколько секунд я просто пытаюсь вдохнуть. Получается не сразу.

Во рту собирается ещё больше крови.

- Вот здесь твоё место, - тяжело дыша, практически шипит Милли сверху. - У чужих ног.

Я медленно сжимаю пальцами траву, да так сильно, что тонкие стебли рвутся между ними.

- Знаешь… - продолжает она, подходя ещё ближе. - Теперь я понимаю, почему с твоим отцом случилось то, что случилось. Ему самое место там, где он оказался. В той дыре. Может, если бы он не строил из себя героя, мир давно стал бы лучше, - я сильнее впиваюсь пальцами в землю. - А ты… - Милли наклоняется почти к самому моему лицу. - Закончишь точно так же. Только никто даже не вспомнит, что у известного Денарда вообще была дочь.

- Милли… - неожиданно вмешивается Джек тихим голосом. - Нам правда пора. Если кто-нибудь…

- Заткнись.

Он замолкает.

Перед глазами образуется пелена из... нет, не из слез, а из комка чувств. Не думала, что такое может быть в действительности. Я не только ощущаю все, но и вижу. Ярость отдает алыми вспышками, злость - ослепительно белыми, а боль... медленно растекается темно-синим, заполняя всё пространство внутри меня. Девять лет. Я терплю это последние девять лет. Все обвинения из-за папы. Все люди, которые сначала смотрели на меня с жалостью, а потом начинали видеть во мне только фамилию. Все оскорбления, направленные не только на отца, но и на маму.