Я как-то очень медленно моргаю, и в следующий миг перед глазами в этот раз становится на удивление четко, поэтому замечаю каждую травинку, царапину на собственных ладонях, каждую каплю крови, упавшую на землю. И совсем рядом… в какой-то несчастной половине фута от моей руки… небольшой неровный камень.

Перестаю думать, когда в голове проскальзывает мысль, что раз они все считают меня тенью отца, то пусть на собственной шкуре убедятся в этом.

Рука сама тянется вперёд. Пальцы смыкаются вокруг холодной шероховатой поверхности.

Вес оказывается неожиданно приятным...

Я одним рывком поднимаюсь с земли, поэтому Милли не успевает даже отшатнуться.

Камень описывает короткую дугу, и тяжелым ударом приходится ей в скулу да так, что голова девушки резко дёргается в сторону.

Изо рта вырывается короткий вскрик. Она теряет равновесие и падает на землю, прижимая ладонь к лицу.

- А-а-а!

Я почти не слышу собственного дыхания.

Кто-то хватает меня за плечо. Джон. Именно он оказывается ближе всех.

Резко разворачиваюсь, даже не успев осознать, что делаю.

Камень снова летит вперед.

На этот раз удар приходится ему в висок, не такой сильный, как первый, но думаю, что достаточный, так как парень тоже вскрикивает, отпуская меня и хватаясь обеими руками за голову.

Пошатывается, отступая назад.

- Чёрт!

- Она с ума сошла! - доносится чей-то голос.

Я уже не понимаю, чей именно.

Адреналин заглушает всё, собственная боль исчезает, как и усталость.

Остаётся только оглушающий жар, разливающийся по всему телу.

Сердце бьется так быстро, что кажется, ещё немного - и проломит грудную клетку.

Я слышу крик Милли, но не разбираю слов, что превращаются в бессвязный шум.

Взглядом сталкиваюсь с Майлзом, плечи которого напряжены, ладони приподняты. Парень делает шаг вперед, собираясь... не знаю, что именно, наверное, как-то остановить меня.

Не дождется.

Я впервые за долгое время перестаю чувствовать себя жертвой. Это ощущение полностью накрывает меня, а осознание, что в моей руке всего лишь обычный, ничем не примечательный камень... и с ним я способна на такое, придает сил.

Сила. Она просто заполняет каждую мышцу, заставляя двигаться быстрее и увереннее, не оставляя места сомнениям.

Майлз бросается вперёд.

Я же по инерции смещаюсь в сторону, понимая, что, возможно, и не успею. Но он ошарашен, а я... зла, поэтому парень промахивается, едва задевая меня плечом, и не успевает развернуться. Я разворачиваюсь следом и также бью его.

Майлз вскрикивает, теряет равновесие и падает на одно колено, пытаясь удержаться руками за землю.

Где-то сбоку я замечаю Грэгори.

Наши взгляды встречаются лишь на секунду, чего оказывается вполне достаточно, поэтому прекрасно замечаю, как на его лице мелькает настоящий испуг.

Он пятится... и убегает так быстро, поэтому уже через несколько мгновений скрывается между деревьями.

Я почти не обращаю на это, ведь все моё внимание приковано к Майлзу, который пытается подняться.

Мой второй замах.

Он успевает лишь закрыть голову руками.

Удар.

Останавливаюсь ли я на этом? Нет.

Ещё один.

Еще.

Каждый следующий сливается с предыдущим, превращаясь в бесконечное движение, в котором больше нет ни мыслей, ни каких-либо слов. Есть только ярость, копившаяся годами и наконец нашедшая выход.

Я не замечаю, сколько проходит секунд или, может быть, даже минут.

Останавливаюсь только тогда, когда собственное дыхание становится настолько тяжёлым, обжигающим горло.

Рука медленно опускается. Пальцы все еще крепко сжимают камень.

Джон, пошатываясь, держится за голову в нескольких футах от меня. Милли сидит на земле, прижимая ладони к лицу, и сквозь всхлипы смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Джек остаётся единственным, кто так и не сдвинулся с места. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

Я перевожу взгляд вниз, на собственную руку с размазанными следами крови и на камень тоже со следами крови, покрывающими шероховатую поверхность. Затем... на Майлза, лежащего совершенно неподвижно.

Я столько раз представляла себе это. То, что совершу нечто такое. Не просто дам отпор, ведь это делала и раньше, а сделаю то, что их остановит. Порой бывает, в голове прокручиваешь разные вариации исхода событий или думаешь, как ответить, а вот, что бывает, когда мозг отключает данную функцию. Мыслить.

Ни сожаления, ни даже страха у меня не возникает.

Я только отстранённо отмечаю одну простую мысль.

Возможно… я его убила. И вот это уже пугает меня. Нет, не собственное действие, а то, что она почти ничего во мне не вызывает.

Наоборот.

Где-то глубоко внутри впервые за долгие годы появляется чувство, которого я никогда прежде не испытывала.

Я больше не ощущаю себя беспомощной или загнанной, которую постоянно смешивали с грязью. Я чувствую… удовлетворение.

Где-то совсем рядом начинают раздаваться один за другим чужие голоса. Кто-то бежит сюда.

Медленно перевожу взгляд на Милли, продолжающую плакать, не отрывая от меня испуганных глаз.

Вся её прежняя самоуверенность исчезла без следа.