– Вы справляетесь, – сказала Кора, не зная, что ещё добавить. Она и сама не понимала, зачем сказала это; казалось, это не её дело. Но кто-то должен был это сказать. И к тому же Коре было искренне жаль миссис Уайтхолл – никто не заслуживает потерять дочь, сбежала она или нет.

– Может, вы ещё что-нибудь вспомните? Что-нибудь, что бросилось в глаза примерно тогда, когда она пропала?

– Пропала? То есть вы не думаете, что она сбежала? – В голосе прозвучал страх.

Кора поспешно пошла на попятную. – Я ничего не знаю. Просто стараюсь учесть все варианты.

Уайтхолл что-то пробормотала и поправила халат. – Полиция была уверена. Вам лучше поговорить с ними. Она сбежала. Она должна была сбежать. – Женщина яростно закивала. Было ясно: для дальнейших разговоров она места не оставляет.

Кора поняла, что ответы придётся добывать трудным путём.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Кора сидела в своей машине, глядя на полицейский участок. Она ждала, а сон пытался обратить её внимание на то, как уютно выглядит заднее сиденье. Но бывало, она не спала по несколько суток. Бывало, проводила ночи в ледяной воде. Небольшая усталость – ерунда; всё решается простой формулой: разум сильнее тела.

Она наблюдала, как силуэт отходит от стеклянной двери; в ночной тишине едва слышно звякнули ключи. Фары Коры были выключены. Она припарковалась через дорогу, в укрытии, пригнувшись пониже, чтобы оставаться вне поля зрения.

Высокая фигура, ей незнакомая, – с серебряными волосами и внушительной бородой, как у генерала Конфедерации, – подошла к единственной машине, оставшейся на стоянке. Мужчина сел, выехал со двора и свернул на дорогу. Фары мигнули, когда он промчался мимо, но он не сбавил хода, ничем не показав, что заметил её.

Кора выждала, досчитала до десяти и, медленно, выскользнула из своей машины, направляясь к полицейскому участку.

Конечно, это было рискованно. То, что начиналось как желание раздобыть хоть какие-то сведения – просто проверить для друга самое обычное дело о беглянке, – всё сильнее ощущалось чем-то большим…

Она поспешила к участку. Кора не могла припомнить, чтобы когда-либо раньше влезала в полицейский участок. Но без удостоверения и после откровенной враждебности со стороны офицеров она решила действовать по обстановке. То, как отдел отмахивался от исчезновения трёх местных девчонок, подсказало ей: возможно, это не самый надёжный источник информации. Вместо того чтобы просить пересказанный кем-то отчёт, она хотела увидеть сами материалы. А полиция вообще расследовала эти исчезновения?

Ещё хуже – мысль, от которой по спине пробежал озноб: а вдруг они каким-то образом причастны?

Она прибавила шаг, ноги легко перескакивали по гравию на стоянке. Пара камешков отскочила в сторону. Она поморщилась от звука и, чтобы не выдать себя, стала дышать ровнее. Никто не наблюдал. Снаружи участка не было и камер. То ли городок настолько маленький, что они не видели в них нужды, то ли денег не было.

Или, возможно, полиции не хотелось, чтобы оставалась запись того, что происходит за этими дверями.

Её накрывала паранойя, и она поняла: встреча с заместителем директора Огденом сильно на неё повлияла.

Она старалась не переносить своё отвращение к этому человеку на всех в Вествилле. Но это давалось трудно. Особенно после того, что выглядело как халатность по трём разным делам.

Как бы то ни было, ей нужно было посмотреть эти материалы.

К парадной двери она, однако, не пошла. Она видела, как тот мужчина её запер. Да и вообще – если кто-то проедет мимо, она будет как на ладони.

Но проникновение было частью её подготовки. Тем, что она умела лучше всего.

Хотя гением быть не требовалось, чтобы обойти здание сбоку, уже высматривая низкие окна, решётки, подвальные двери – что угодно.

Она нашла окно на задней стороне с ржавыми металлическими прутьями.

Один из прутьев, заметила она, разболтался в креплении – ржавчина проела его насквозь.

Она выглянула из переулка; в воздухе висел слабый запах сырости и плесени, тянувшийся от того, что походило на разбитый шкаф, превращённый в мокрую растопку.

Вспыхнули яркие фары, и она замерла. Машина проехала и исчезла.

Она снова двинулась, ускоряясь.

Она ухватилась за ржавый прут, и с него посыпались красные хлопья; Кора дёрнула его на себя, стиснув зубы от усилия. Посыпались новые хлопья, и прут медленно выгнулся вверх. Обветшалый, проржавевший стержень подался наружу и хрустнул.

Съеденная ржавчиной, стёртая наполовину верхняя часть отломилась начисто, и ей пришлось перехватить прут, чтобы он не ударился о землю.

Она поморщилась, сжимая металл, почувствовала внезапную дрожь. Кора нахмурилась, опуская прут на землю, и повернулась к окну. Слишком уж наивно было надеяться, что оно не заперто. После нескольких попыток толкнуть его и открыть она сдалась. Наклонилась, снова схватила прут. Сняла одолженный свитер и подложила его к окну, уперев в решётку. Прохладный ночной воздух Колорадо приятно остудил татуированную кожу. Мышцы напряглись, когда она прицелилась прутом, бросила взгляд в переулок и взмахнула.

Раздался тихий тупой стук. Ничего не произошло. Стекло оказалось толще, чем она ожидала.