— Всё-таки это традиция. — Новалис подняла руку и легко коснулась веточки омелы. — Хотя я не думаю, что теория Кейлиан верна. Практически невозможно, чтобы два человека влюбились друг в друга только потому, что поцеловались под зачарованной омелой.

— Значит… — протянул он, наклоняясь чуть ближе и улавливая тончайший аромат роз, тёмных ягод и манящей ванили. — Вы не верите в подобные сказки? В сказочные финалы и счастливую жизнь после?

— Я… — Освещённые звёздным светом глаза Новалис опустились к его губам, пробуждая в нём желание. — Возможно. Иногда.

— И вы не думаете, что нам стоит проверить теорию вашей сестры? — Теперь они стояли так близко, что ему казалось, он вот-вот услышит биение её сердца. — Хотя бы для того, чтобы доказать, что она ошибается?

Он и сам не понимал, почему вдруг заинтересовался Новалис Старсторм и почему пытался её соблазнить. Может быть, всё дело было в чарующей мелодии, доносившейся из-за пределов ниши, и в осознании, что они скрыты от чужих глаз, пока весь остальной мир продолжает жить своей жизнью. А может, в зачарованной омеле, покачивавшейся над их головами и словно искушавшей бросить вызов судьбе. Или же причина была куда проще: губы Новалис были слегка приоткрыты, её грудь быстро вздымалась и опускалась, а смотрела она на него так, будто он был единственным воздухом, который был ей нужен.

— Это могло бы быть забавно, — прошептала она мягким, чувственным голосом. — Доказать, что она ошибается.

Ашер склонился к ней, неожиданно для самого себя испытывая удовлетворение, когда она приподнялась на носки и легко положила обе ладони ему на грудь.

— Ради соблюдения традиции.

Она кивнула.

— Ради традиции.

Её глаза закрылись, а длинные ресницы отбросили крошечные тени на высокие скулы. Он собирался лишь слегка коснуться её губ — короткий, мимолётный поцелуй, не более.

Но в тот миг, когда его губы прижались к её губам, весь его мир словно сошёл со своей оси. Чтобы удержать равновесие, он упёрся одной рукой в стену над её головой, и, сам того не осознавая, провёл языком по линии её губ. Она охотно приоткрыла их навстречу ему, вцепившись в его сюртук, сминая пальцами дорогую ткань. Когда их языки встретились, всплеск силы между ними едва не лишил его дыхания. То, что должно было стать невинным поцелуем, превратилось в головокружительную вспышку страсти. Его кожа загудела, кровь вспыхнула огнём. Она обвила руками его шею, запустив пальцы в его волосы. Притянув её ближе, чтобы углубить поцелуй, он обхватил её за талию, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего пространства, пока они поддавались жгучей потребности касаться, чувствовать, пробовать друг друга на вкус.

Новалис подалась бёдрами вперёд, призывая его приблизиться ещё сильнее, и ему хотелось лишь одного: уничтожить последние крохи расстояния между ними. Его магия устремилась к её магии, образуя пылающее сплетение чёрного и серебряного огня, окутанное безлунной ночью, рассечённой падающими звёздами. Она легко прикусила его нижнюю губу в тот самый миг, когда их магия столкнулась. Между ними запульсировала сила — ослепительное биение полуночного пламени и небесных звёздных вспышек.

Это было слишком.

Она была слишком.

Ему не следовало желать её. Ему вообще не следовало желать никого.

Она снова выгнулась ему навстречу, прижимаясь к нему всем телом. Ногти Ашера впились в камень стены, за которую он всё ещё держался. Если бы он отпустил её сейчас, то окончательно потерял бы себя в ней.

Между ними вспыхнули нити магии, вытягиваясь, переплетаясь и скручиваясь в бесконечную прядь силы. Она опутала их обоих, обвиваясь вокруг запястий и пальцев, связывая их друг с другом. Боги, она была опьяняющей. Вызывающей зависимость. Ему было её недостаточно. Их магия двигалась в безумном танце всепоглощающего томления. Он пытался сопротивляться, пытался вырваться из этих чар, но мягкие губы Новалис были слиты с его губами, и он просто не мог её отпустить.

Тысячи ощущений, которых Ашер никогда прежде не испытывал, поднялись в нём, словно разъярённый прилив во время морского шторма. Волна за волной обрушивались на него, затапливая с головой. Сердцебиение Новалис стало его собственным, её дыхание слилось с его дыханием в одном ритме. Это обострённое восприятие лишь усиливалось, пока он всё глубже настраивался на каждую её эмоцию, а её аромат заставлял его ноги подкашиваться. Где-то на самом краю сознания, если прислушаться достаточно внимательно, он мог различить её мысли — бурный поток мечтаний, страхов и надежд.

Её звёзды разожгли его пламя, и они, пожирая друг друга, скрепили связь.

Чёрт.

Ашер резко отпрянул, разрывая поцелуй.

Новалис смотрела на него снизу вверх. Её губы припухли, щёки пылали румянцем. Но сильнее всего его сердце сжималось от выражения её глаз. От понимания. От осознания. От того, что она знала, что именно только что произошло между ними.

— Лорд Файрбейн.

Её голос звучал отдалённо, словно она звала его с горных вершин, а до него долетало лишь эхо собственного имени.

Он резко покачал головой.

— Не произносите этого.