Новалис скользила взглядом по бальному залу в поисках кого угодно, кто смог бы отвлечь её от изучающих взглядов и тихих перешёптываний, которые были достаточно громкими, чтобы она могла их расслышать.

— Я бы не хотела, чтобы звёзды выбирали мне пару.

— Можешь себе представить? Быть вынужденной выйти замуж за того, кого совсем не знаешь?

— Звучит ужасно.

Она перестала обращать на них внимание, как делала всегда, сводя их осуждение к простым невежественным мнениям. Никто в этом бальном зале не знал её по-настоящему. Все видели лишь то, что она показывала миру: леди из одного из самых могущественных домов Эйрамира, с безупречным вкусом и превосходными манерами. Она получила образцовое воспитание, а её репутация пользовалась всеобщим уважением. Она выйдет замуж за того, кого выберут для неё звёзды, и не станет возражать, потому что с самого дня своего рождения знала: её судьба ей не принадлежит.

И ещё потому, что ей самой пока так и не удалось найти себе мужчину.

Но никому не было нужды знать столь незначительную подробность.

Как раз когда Новалис уже собиралась отпустить руку брата и отправиться на поиски чего-нибудь освежающего, чтобы немного успокоиться, в поле зрения появилось до боли знакомое лицо.

— О нет.

Она крепче сжала руку Ариесиана.

— Что такое? — Он резко посмотрел на неё сверху вниз. — Что случилось?

Она едва заметно кивнула в сторону мужчины, направлявшегося к ним.

— Это лорд Маринтайд.

На обычно суровом лице её брата мелькнуло веселье, и уголки его губ почти сложились в улыбку.

— Разве он не ухаживал за тобой в прошлом году?

Новалис фыркнула.

— Вряд ли попытки затащить меня к себе в постель можно назвать ухаживаниями.

Серебристые глаза Ариесиана широко распахнулись, а сапфировые искры в них вспыхнули ярче. На высоких скулах проступил румянец.

— Нова…

— Что? — Она развернулась так, чтобы оказаться спиной к приближающейся угрозе. — Только не делай вид, будто ты не знал.

Потому что он знал.

Ариесиан был прекрасно осведомлён обо всех поступках и достижениях своих братьев и сестёр. Всех семерых. Он знал каждую подробность каждой стороны их жизни, настолько, что Новалис совсем не удивилась бы, окажись у её брата шпионы, которые регулярно докладывали ему обо всём. Как старшего сына, его с детства готовили стать лордом Старстормом, роль, которую он принял после смерти их отца почти год назад. И к своим обязанностям, равно как и к благополучию своих семерых братьев и сестёр, он относился с предельной серьёзностью.

— Дело не в этом, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Тогда в чём? — От натянутой улыбки у Новалис уже начинали болеть щёки.

Ариесиан вновь нахмурился, внимательно изучая её.

— Я думал, что лорд Дома Азурвенд тебе вполне подходит.

Когда-то она тоже так думала.

Фейри Дома Азурвенд были более дикими и свободолюбивыми, и она полагала, что всё это объяснялось их магией, связанной с морем. Дом Азурвенд властвовал над всем, что относилось к воде Эйрамира: от океана до рек. Это был дом водяных нимф, селки и самых необузданных среди фейри. Рейф не был исключением. Он был спонтанным, что ей нравилось, и таким же непредсказуемым, как морские волны. Когда прошлым летом он вынес её в прибой, целуя до тех пор, пока всё её тело не задрожало от желания, она была уверена, что сможет провести остаток своих дней рядом с таким безрассудным и беззаботным мужчиной, как Рейф Маринтайд. Но у звёзд были другие планы. Когда Новалис застала его с языком глубоко между ног другой женщины, её охватили ярость и унижение.

Она хотела мужчину, который не станет заглядываться на каждую более красивую женщину, проходящую мимо.

— Ты должен меня спасти. — Обычно Новалис считала, что унижаться до мольбы ниже её достоинства, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Меньше всего ей хотелось снова попасть под обаяние Рейфа. Потому что, если уж чем он и отличался, так это умением убеждать.

Ариесиан молча смотрел на неё, не моргая.

— Ты серьёзно?

— Конечно, серьёзно. — Она вцепилась пальцами в ткань его сюртука, словно пытаясь удержать. — Скажи ему, что я смертельно замёрзла на улице и потеряла голос.

— Мне казалось, ты говорила, что это невозможно, — возразил Ариесиан, и в уголке его губ появилась почти незаметная улыбка.

Она закатила глаза к хрустальным снежинкам, продолжавшим кружиться над ними.

— Какая теперь разница? Пожалуйста, Ариесиан.

— Ни в коем случае. Мне и без того хватает настойчивых поклонниц, у многих из которых весьма честолюбивые матери. — Он похлопал её по руке, затем мягко высвободился из её хватки. — Ты вполне способна сама о себе позаботиться. Но если он хоть раз коснётся тебя без твоего согласия, только скажи.