Волны наслаждения прокатывались по её телу, дразня до тех пор, пока ей не начало казаться, что каждая звезда на небе вот-вот погаснет.

Ашер уткнулся носом ей в шею, вдыхая самую сущность её души, и осыпая лёгкими, как пёрышко, поцелуями изгиб её шеи. Новалис подтянула одну ногу к его талии, крепче прижимаясь к нему. Ей нужно было, чтобы он был ещё ближе. Она не хотела, чтобы между ними оставалось хоть какое-то расстояние, даже на один вдох. О, божественные Судьбы, чего бы она только не отдала, чтобы прямо сейчас всё его точёное обнажённое тело лежало поверх неё. Чтобы он управлял ею. Подчинял её. Она хотела всего его, всех его дней и ночей, с этого момента и навеки.

Его пальцы легли на её грудь, слегка сжимая, и он мягко коснулся губами уголка её губ. Напоминая, что он способен быть нежным.

— Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь, Новалис.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом. В полумраке леса его глаза напоминали тлеющие угли, пылающие голодом. Она подняла руку и намотала серебристую прядь его волос на палец.

— Я хочу только тебя.

Уголки его губ едва заметно дрогнули. Он покачал головой, и волосы выскользнули из её пальцев, скрывая его лицо в тени.

— Нет, не хочешь. То, что ты сейчас чувствуешь, — желание. Чистая похоть.

Ашер наклонился, собирая ткань её платья и легко сдвигая её вверх. Его ладонь скользнула по внутренней стороне её бедра, удерживая её на месте, и жар пронёсся по её телу, словно лесной пожар. Затем он обхватил её вторую ногу, повторяя то же движение, и поднял её на руки. Она прильнула к нему, обхватив лодыжками его талию. Ощущение его рук на её обнажённой коже пронзило ослепительной волной блаженства до самой глубины её существа.

— Ты хочешь любви.

Его шёпот скользнул мимо её уха, пока он нёс её через лес. Что-то гладкое и твёрдое коснулось её спины — одно из искривлённых деревьев. Её дыхание сбилось, когда он вновь оставил на её шее мучительно нежный поцелуй, там, где ради него трепетал пульс.

— А этого я никогда не смогу тебе дать.

— Почему?

На этот раз его губы нашли её, и их языки встретились. Она могла бы раствориться в его поцелуе, утонуть в нём и больше никогда не нуждаться в том, чтобы вынырнуть за воздухом. Магия потрескивала, словно разгорающийся хворост, вспыхивая буйством пламени и звёзд. Она хотела ощущать его порочный язык повсюду. Чтобы он ласкал её соски, пока она не сломается под ним. Чтобы проложил дорожку от её горла к животу, а затем ещё ниже. Чтобы погрузился глубоко между её бёдер, успокаивая пульсирующую там боль.

Ашер отстранился, его пальцы впились в её бёдра, и она поёрзала, прижимаясь к его отчётливо заметному возбуждению.

— Я дал клятву.

Она бросила на него вызывающий взгляд.

— Клятвы можно нарушить.

— Как и узы, — мгновенно парировал он, и угроза повисла между ними.

Она рывком притянула его за рубашку, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего пространства.

— Ты не посмеешь.

— Поверь мне, посмею. Более того, сегодня я едва этого не сделал. — Ашер склонился к ней, его язык медленно скользнул вверх по её шее, оставляя на ней свою метку. Клеймя её. — Как думаешь, зачем я был во дворце?

Новалис должна была почувствовать знакомую вспышку раздражения, обжигающий прилив унижения. Но всё, на чём она могла сосредоточиться, — это Ашер, прижимающий её спиной к дереву, пока его рука скользила между её ног, а сам он медленно расстёгивал пуговицы на брюках.

Никогда ещё она не была так благодарна себе за то, что терпеть не могла кружевное нижнее бельё.

Он крепче прижал её к себе. Головка его члена замерла у входа в её лоно, легко касаясь влажных складок, искушая обещанием освобождения.

— Разрывать связь опасно, — хрипло прошептала она.

— Как и трахать ту, которую отверг. — Ашер медленно подался вперёд, едва заметным движением осторожно раскрывая её для себя. Она потянулась ему навстречу, тяжело дыша. Его суровый взгляд скользил по ней, обжигая её. — Если только…

Она не могла оторвать взгляда от его тлеющих глаз.

— Если только что?

— Если только ты не выйдешь за меня замуж.

Дыхание Новалис сбилось. В его глазах не было ни тени насмешки, ни издёвки. Он говорил серьёзно. Намеренно.

— Ты хочешь на мне жениться?

— Пойми меня, моя леди. Я не способен любить, — он продвинулся глубже ещё на дюйм, и она едва не потеряла над собой контроль. Его прикосновения были настоящей пыткой. — Когда я говорю, что это всё, что могу тебе дать, я имею в виду именно это.

Новалис убеждала себя, что этого будет достаточно. Всё, что он готов был ей дать, она примет. Позже у неё ещё будет время разобраться в своих чувствах, справиться с сожалением о собственном решении, пережить боль от осознания, что он никогда не выберет её по-настоящему, несмотря на то что их души связаны друг с другом. Потому что она готова была поклясться небесами: если сейчас он уйдёт, она умрёт.