Пав духом и вновь ощущая себя разбитой, Новалис медленно поднималась по пологому горному склону. Дом её семьи был встроен в склон Лунопадных Пиков, настолько близко к небесам, насколько это вообще было возможно. Коридоры с открытыми галереями, обрамлённые колоннами из слоновой кости, сходились в стрельчатых арках, где на матовых стеклянных окнах были вытравлены созвездия. По потолкам каждого зала парили хрустальные звёзды, освещая полы из сине-золотого камня, словно ночное небо. Снаружи дом напоминал акварельные сумерки, переливаясь оттенками от глубокого фиолетового до бирюзового. Изогнутые шпили пронзали низкие облака, а извилистые лестницы вели к просторным балконам, с которых открывался вид на сады и весь Селестин — город звёзд.

Обычно один только этот вид заставлял её затаить дыхание.

Но сейчас ей и без того было трудно дышать: ноги, оставшиеся босыми, болели, она была насквозь пропитана жидкой звёздной пылью, а каждый шаг, который делал лорд Файрбейн, причинял её сердцу мучительную боль.

Высоко над головой сквозь облака и тусклый лунный свет проплывали силуэты экипажей, запряжённых эпонианцами. Крылатые кони величественно выделялись на фоне катастрофического неба, по которому падали звёзды. По крайней мере, все наконец разъезжались, несомненно направляясь во дворец королевы Эловин на поднятие Завесы. Возможно, когда начнётся открытие Сезона, все уже забудут о её провальном чтении звёзд. И тогда, если ей повезёт, удастся избежать язвительных замечаний и сочувственных взглядов.

Теперь оставалось лишь надеяться, что лорд Файрбейн отправится в Дом Эмберспайр и ей больше не придётся с ним встречаться. Он был совсем не из тех, кто получает удовольствие от придворной суеты, и уж тем более от Сезона. Зато его сестра, похоже, гораздо больше стремилась участвовать во всех сезонных мероприятиях. Даже если он ещё не отправился домой, поднятие Завесы было грандиозным праздником. Там соберутся фейри со всего Эйрамира, не говоря уже о многочисленных гостях из соседних королевств и миров. Она полагала, что вероятность была ничуть не меньше любой другой: даже если леди Сайра заставит его прийти, Новалис может с ним вообще не встретиться.

В конце концов, это событие было далеко не таким камерным, как её чтение.

С её губ сорвался тихий вздох облегчения.

У входа в дом никого не было, кроме двух стражников, стоявших по обе стороны сводчатой двери. И хотя она прекрасно чувствовала, как их взгляды провожают каждое её движение, знала, что они не станут сообщать о её возвращении. Если соблюдать осторожность, ей, возможно, удастся вообще не столкнуться ни с кем из семьи.

Новалис как можно тише проскользнула в огромную дверь, но тут же оказалась в ярко освещённом вестибюле, словно на неё направили луч прожектора. Две винтовые лестницы, ведущие на второй этаж, разделяли зал пополам, а в самом центре, на инкрустированном гербе Дома Селестин, стояли Ариесиан, Солариус и её мать.

Собрав остатки своего мужества, Новалис босиком подошла к ним. В этой комнате не было ни ниш, ни укромных уголков, где можно было бы спрятаться и дождаться, пока они уйдут.

Она заставила себя принять невозмутимый вид, стараясь не поморщиться, когда они её заметили.

Первой её увидела мать.

— О, божественные Судьбы! Девочка моя, ты в порядке?

— Новалис. — Ариесиану хватило одного взгляда на её разорванное платье и растрёпанный вид, чтобы его глаза вспыхнули чистой яростью. Его магия, необузданная и могущественная стихия теней и звёзд, наполнила воздух. Казалось, весь дом содрогнулся под мощью его силы.

— Что произошло? — потребовал он. — Кто это с тобой сделал?

— Никто мне ничего не сделал. — Она попыталась пригладить волосы, разбрызгивая повсюду капли переливающегося серебра. Поразительно, как мужчин всегда больше интересовало, кто её обидел, чем то, что она чувствует. — Я потеряла равновесие и упала в один из фонтанов в саду.

Недоверие ещё сильнее заострило суровые черты его лица.

— Понятно.

— Нова, приятно видеть, что к тебе вернулся румянец. — Солариус вышел из-за спины их старшего брата с кривоватой улыбкой на лице. — Перед чтением ты выглядела неважно.

Она не собиралась рассказывать им настоящую причину, по которой её щёки пылали. Более того, она больше не станет думать о лорде Файрбейне. Рассеянно она коснулась того места на груди, где он провёл пальцем по Короне Эстрелы. Связь между ними болезненно натянулась, напоминая о его отказе, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

— Не тревожься, моё дорогое дитя. — Триста поспешила к ней, приняв боль разбитого сердца за унижение. Браслеты на её запястьях тихо звенели в такт шелесту юбок. — Я уверена, что со временем звёзды сами всё расставят по своим местам. А до тех пор ты продолжишь жить так, как жила всегда.

Ариесиан внимательно изучал Новалис, и его лицо оставалось непроницаемой маской, скрывавшей истинные чувства. Но именно Солариус протянул ей руку.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы присутствовать на поднятии Завесы? Если нет, я с радостью провожу тебя обратно в комнату.

— Разумеется, она пойдёт. — Триста небрежно махнула рукой, легко отметая эту мысль. — Ей придётся привести себя в порядок и переодеться, но Новалис ни за что не пропустит столь важную возможность.

— Возможность? — повторила Новалис, когда по её коже вновь пробежала дрожь тревоги.