Без всякого предупреждения в его сознание ворвались образы. Бархатная гладкость её кожи под его ладонями. Волны её лавандовых волос, рассыпавшиеся по его чёрным шёлковым подушкам. Её бёдра, подававшиеся навстречу каждому его толчку. Звёзды, вспыхивающие между ними дождём полуночного пламени. Ногти, полосующие его спину. Её рот, принимающий его целиком.

Но затем она снова оказалась на том помосте, выглядя так, словно была создана из фарфора. Хрупкая. Ломкая. Совсем не похожая на безупречный образ, который она показывала всему остальному миру.

Ашер откинулся назад, перенося вес на пятки, пытаясь понять, что могло вызвать в ней такой всплеск тревоги, заставивший её дрожать от страха. Нарастающее в ней беспокойство едва не задушило его. Лишь когда он испугался, что она действительно может потерять сознание, он проник в её разум, чтобы успокоить.

— Хочешь рассказать мне, что там произошло?

Он кивнул в сторону обсерватории вдалеке, и её лицо мгновенно стало непроницаемым.

— Зачем? Чтобы ты посмеялся надо мной? — Её голос дрогнул, и что-то внутри него оборвалось. Она обхватила себя руками, медленно и неровно ковыляя по дорожке. Длинные тени поползли по её фигуре, и она вздрогнула. — Чтобы сказать, что я всего лишь избалованная принцесса, которая не получила желаемого?

Ашер неторопливо направился к ней, небрежно взмахнул кистью, и на его ладони вспыхнула сфера из чёрно-серебристого пламени. Магия запульсировала в воздухе, пока он превращал пламя в сияющий шар тепла, который поплыл следом за Новалис, согревая её.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что не получила желаемого?

— Я имею в виду… — Её взгляд проследил за шаром фейского пламени, кружившим вокруг неё. Уголки её губ едва заметно приподнялись, но тут же снова опустились. Она ещё раз тяжело вздохнула, и её плечи поникли. — Я имею в виду, что потеряла всё, милорд. А теперь оставьте меня в покое.

Нет. Этого не будет. Он уже слишком глубоко в это втянулся.

— Потерять можно многое. Например, туфлю. — Он опустился на скамью под навесом из цветущей глицинии. — Не хочешь выразиться поконкретнее?

Она упёрла руки в бока.

— Вы всегда такой невыносимый?

— Полагаю, это зависит от обстоятельств. — Он вытянул ноги, закинув одну лодыжку на другую. — А ты всегда такая драматичная?

— Вы и правда ничего не понимаете, да?

Теперь Новалис ходила взад-вперёд, её шаги были беспокойными и неровными. Она остановилась, стянула вторую туфлю и швырнула её в сад.

— Моё чтение звёзд оказалось катастрофой.

Ашер прикусил внутреннюю сторону щеки. Он не верил ни в чтение звёзд, ни в предзнаменования, но решил, что сейчас явно не лучший момент, чтобы об этом говорить.

— Ты права, — задумчиво произнёс он, сцепив руки за головой. — Всё вышло не так, как ты хотела, но это ещё не конец света. Ты сама можешь управлять своей судьбой.

Новалис уставилась на него.

— Нет, не могу. Это как раз единственное, над чем у меня нет никакой власти.

— Кто сказал?

— Все.

— Все — это твоя мать?

Он попал точно в цель, и её рот мгновенно захлопнулся.

Она опустилась на скамью рядом с ним. Лунный свет мерцал сквозь кисти глицинии, подсвечивая переливающуюся влагу на её лице, которая напоминала жидкую звёздную пыль. Медленно он протянул руку и осторожно провёл большим пальцем по её щеке. Обычно она излучала сияние. Уверенность. Но сейчас выглядела совершенно подавленной, словно у неё отняли всё, что она любила.

Ашер откинулся назад, позволяя руке опуститься.

— Что произошло в обсерватории?

— Я уже сказала вам. — Её лицо исказилось от боли. — Я…

— Нет. — Он взял её за руку, такую гладкую, без единого шрама, мягкую под его огрубевшими от мозолей пальцами. — Расскажи, что произошло до чтения.

— Я не знаю. — И снова её безупречно выстроенный образ дал трещину, и на мгновение он увидел тень страха, скрывавшуюся под её идеальной внешностью. — Где-то в глубине меня поселилось жгучее сомнение, какое-то постоянное чувство надвигающейся беды.

Она опустила подбородок, отворачивая лицо от него.

— На мгновение я подумала, что это из-за вас.

Он не мог её винить. Не совсем. Их связь позволяла им с поразительной ясностью ощущать эмоции друг друга. Но последние несколько дней его чувства колебались от затаённой обиды до полного безразличия. А это могло означать лишь одно: её собственные чувства были гораздо сильнее.

— А потом, там, на помосте, когда все смотрели на меня, я начала паниковать. — Новалис сжала губы, торопливо стирая размазавшийся под глазами кайал. — Я была так близка к тому, чтобы получить всё, чего хотела, но вся эта тревога вдруг вырвалась наружу. Казалось, будто я тону, будто не могу вынырнуть, чтобы вдохнуть. Ладони вспотели, грудь сдавило, кровь так шумела в ушах, что я не слышала ни людей, ни того, что они говорили.

Она сделала дрожащий вдох и перевела взгляд на него.

— Пока не появились вы.

Ашер не мог сказать ей, что она едва не сломала его. Что, увидев, как она рассыпается на части, он и сам потерял опору. В этом он едва ли мог признаться даже самому себе.

— Ты выглядела испуганной.