Новалис тяжело вздохнула и оглянулась через плечо. До земли оставалось ещё около пятнадцати футов — слишком высоко, чтобы рискнуть прыгнуть. Но, Богиня-Мать, её тело уже готово было сдаться. Она снова посмотрела на брата.

— По-моему, это совершенно очевидно. Я сбегаю.

И тогда она заметила это — едва уловимое движение его губ.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела его улыбку.

Ариесиан опёрся локтем о каменные перила, подперев подбородок кулаком.

— И что же, по-твоему, я должен сказать всем, если тебе удастся эта дерзкая выходка?

Новалис спустилась ещё на несколько дюймов, крепче зажав портьеры между лодыжками, хотя мышцы отзывались мучительной болью.

— Ты скажешь им… что я больше не желаю выходить замуж за принца Бракрота. И что… — она судорожно вдохнула, чувствуя, как пальцы пульсируют от боли, пока она отчаянно цеплялась за ткань. — И что я покидаю эту свадебную церемонию.

— Договор есть договор, Новалис. — Ариесиан наклонился, ухватился за верёвку обеими руками и потянул, поднимая её обратно к балкону.

— Ариесиан, нет! — вскрикнула Новалис. Её ноги сорвались, беспомощно закачавшись в воздухе. — Немедленно прекрати! Я не выйду замуж за человека, которого не люблю!

— Любовь не выигрывает войн, — он снова потянул верёвку, поднимая её ещё выше. — Всё, что мы делаем, всё, что делаю я, — ради блага Дома Селестин. Даже если ради этого приходится выдать одну из моих сестёр замуж, чтобы обеспечить защиту от безымянных и неизвестных угроз.

— Ты совершаешь ошибку, — запротестовала Новалис, отчаянно пытаясь снова спуститься по верёвке ближе к земле.

— Глупости. — Он сдул с лица выбившуюся прядь волос. — Я никогда не ошибаюсь.

— Ариесиан, клянусь Богиней-Матерью, если ты сейчас же не спустишь меня на землю, я… — отчаяние впилось в неё когтями. Другого шанса уже не будет. — Я отпущу верёвку!

Он замер, и его руки остановились на верёвке.

— Нова, мы можем всё обсудить. Это всего лишь…

— Я не шучу, Арис! — Услышав своё детское прозвище, он застыл. Она не называла его так уже много лет. Плечи горели от напряжения, запястья жгло, пальцы так крепко впились в узлы ткани, что ей казалось, ещё немного и они просто отвалятся. — Спусти меня сейчас же, иначе я разожму руки и разобьюсь, упав с высоты прямо на смерть!

— Не с такой уж большой, — возразил он, сурово сведя брови. — Всего лишь со второго этажа. И твои драматические выходки совершенно ни к чему.

Она уже открыла рот, собираясь бросить в ответ что-нибудь особенно едкое, когда ветер принёс аромат сандала, амбры и пряностей.

«Отпусти. — Голос Ашера ласково скользнул по их связи, словно нежное прикосновение к её щеке, словно кончики пальцев медленно провели вдоль позвоночника. — Я поймаю тебя. Отпусти».

Новалис посмотрела на брата. Его глаза широко распахнулись, и в них вспыхнул страх в тот самый миг, когда он понял, что она действительно собирается сдержать своё слово. Ариесиан рванулся вперёд, выпуская верёвку и пытаясь схватить её за руку.

— Нова!

Но Новалис улыбнулась и разжала пальцы.

Время словно замедлилось, будто сам воздух смягчал её падение. Медленно и плавно, словно перо или лепесток цветка, плывущий по ветру. Звёзды рассыпались по небу, озаряя выражение ужаса, абсолютного страха на лице Ариесиана. Её волосы распустились вокруг неё лавандовыми потоками, а платье словно застыло во времени.

За мгновение до того, как она должна была коснуться земли, Новалис закрыла глаза.

Удара не последовало.

Сильные руки подхватили её, прижимая к крепкой груди. Сердцебиение было спокойным и ровным, неестественно размеренным, почти таким же, как её собственное.

Новалис подняла взгляд на лицо своего спасителя. От него волнами исходила холодная решимость, смыкаясь вокруг неё, словно сталь. Его глаза пылали, а золотые ободки вокруг радужек горели огнём бушующей внутри страсти.

— Эш, — его имя сорвалось с её губ на выдохе, тише шелеста листвы в кронах деревьев.

Уголок его рта дрогнул в улыбке, но она так и не коснулась его глаз.

— Здравствуй, Звёздочка.

Глава сорок третья

Новалис была в объятиях Ашера. Она была в безопасности, и сейчас только это имело значение.

Ашер понятия не имел, какого чёрта она вообще думала, перелезая через балкон в свадебном платье, босиком, без кого-либо внизу, кто мог бы её поймать. Связанные между собой портьеры заканчивались примерно в восьми футах над землёй, и падение с такой высоты было далеко не безобидным. Она могла переломать себе не одну кость. Ашер собирался эффектно войти в тронный зал, объявить о своей любви к ней и заявить, что готов сражаться за её руку.

Но потом он увидел её, висящую на этой самодельной верёвке и кричащую что-то своему брату наверху, и все его планы вылетели в окно.

В самом буквальном смысле.

Новалис посмотрела на него снизу вверх, обвивая руками его шею.