— Вы не могли бы… Я вообще-то пытаюсь…

Глаза Креслин Старсторм широко распахнулись: сапфировые, глубокие настолько, что в них можно было утонуть.

Не произнеся ни слова, Дрейк увлёк её в тени.

Она не закричала. Не заплакала. Не стала вырываться и не попыталась сбежать. Под покровом его теней она просто позволила ему нести себя через лес.

Он обогнул группу ведьм, собиравших упавшие ветки и камни, миновал небольшую компанию вампиров, которые выглядели так, будто мечтали проспать ближайшую сотню лет, а затем и смертных, Богиня-Мать, спаси их, бесцельно бродивших в пьяном оцепенении.

Лишь когда впереди показался Свартос, тело Креслин напряглось у него на руках.

Дрейк не дал ей ни времени на вопросы, ни возможности возразить.

Одним прыжком он взобрался на спину Свартоса, уселся в седло и притянул Креслин к себе на колени. Её взгляд скользнул по его рукам, словно разглядывая испещрявшие кожу шрамы. Убедившись, что она сидит надёжно, он достал из заднего кармана кожаные перчатки для верховой езды, натянул их и застегнул ремешки на запястьях.

Он подождал мгновение, потом ещё одно.

Ждал, что она начнёт сопротивляться. Потребует вернуть её семье.

Но она снова осталась неподвижной.

Покорной.

Смирившейся.

Чёрт бы её побрал.

— Ваэя, — тихо произнёс он.

Свартос взмыл в небо. Мир дрогнул, и Завеса опустилась.

Дракон летел под покровом ночи, рассекая облака. Лунный свет мерцал на его гладкой чёрной чешуе, словно на россыпи разбитых алмазов. Полёт до Бракрота займёт какое-то время, возможно, несколько часов, если ничто не задержит их в пути. Если повезёт, они прибудут сразу после рассвета.

— Он прекрасен, — мягкий голос Креслин растворился в ветре, наполненный искренним восхищением. — Как его зовут?

Дрейк сглотнул, не отрывая взгляда от чернильного горизонта.

— Свартос.

— Свартос, — повторила она, и имя его дракона сорвалось с её губ почти с тем же акцентом, что и у него.

Его пальцы крепче сжали поводья.

Она протянула руку и кончиками пальцев провела по одной из чешуек дракона.

— И куда ты нас несёшь, Свартос?

— В Бракрот.

Дрейк вдохнул.

Это было ошибкой.

Её аромат заполнил его целиком. Она пахла свежими цитрусами и дождём. Кровь загудела в жилах, а тело мгновенно отозвалось предательским желанием. Закатив глаза к усыпанному звёздами небу, Дрейк мысленно проклял всех богов, решивших обречь его на подобную пытку.

У него не было времени на такие, отвлекающие мысли.

— Бракрот. — Креслин слегка поёрзала, ещё теснее прижимаясь к нему, и плавные изгибы её тела лишь сильнее распалили его. — Звучит чудесно.

— Почему ты не боишься? — резко спросил он, раздражённый и собой, и её невозмутимым спокойствием. — Почему не визжишь во всё горло и не требуешь вернуть тебя в Эйрамир, где тебе самое место?

Она вздрогнула, и по её гладкой коже побежали мурашки. От его резких слов или от холодного ночного воздуха, он не знал.

Да и ему было всё равно.

— Я знала, что ты придёшь за мной. — Креслин слегка пожала плечом. — Ариесиан сказал, что если ты не женишься на Новалис, следующей стану я. Вот я и здесь.

Чёртов лорд-фейри.

Она говорила с такой невозмутимостью, с такой уверенностью, что кровь в жилах Дрейка закипала.

Он бросил на неё раздражённый взгляд. Цветочный венок мешал как следует рассмотреть её лицо.

— Не знаю, что именно он тебе наговорил, но что бы ты ни ожидала…

— Я ничего не ожидаю, — перебила она.

— И ты всегда позволяешь себе столь откровенно проявлять неуважение к принцу?

— Только когда приходится.

Он наклонился так, что его губы замерли у самого кончика её заострённого ушка. Когда она снова задрожала, он понял: на этот раз дело было вовсе не в холоде.

— Позволь дать тебе совет: держи язык за зубами. Иначе мне, возможно, придётся его отрезать.

Она дёрнулась и повернулась к нему.

На её лице не было ни злобы. Ни страха. Ни гнева.

Вместо этого губы, окрашенные в ягодный оттенок, медленно изогнулись в соблазнительной улыбке.

— Какая жалость. Мне очень нравится им пользоваться.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Прости, что? — сладким, но колким тоном переспросила она.

— Ничего.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Прошло несколько часов, и между ними не прозвучало больше ни слова. В какой-то момент Дрейк решил, что Креслин уснула. Её голова покоилась у него на плече, она доверчиво прижалась к нему, а дыхание стало ровным и глубоким. Платье трепетало на ветру, всё больше открывая безупречную кожу, и каждая минута, проведённая с ней в объятиях, казалась вечностью, из которой ему никогда не выбраться.

Теперь же она снова бодрствовала, когда, наконец-то, показались заснеженные вершины Бракрота; солнце как раз скрылось за вечно пасмурным небом, нависшим над городом.