Вот уже несколько часов он неподвижно смотрел на одну и ту же стопку книг после того, как покинул Фестиваль Огненного Света, даже не попрощавшись ни с кем. После ссоры с Новалис у волшебного озера ему нестерпимо хотелось оказаться как можно дальше от шума, привести мысли в порядок. Но Фестиваль Огненного Света всегда длился две ночи подряд, и, к несчастью для него, предстояло пережить ещё один вечер, притворяясь любезным.

Тогда сон не пришёл к нему, и он отправился в свой кабинет. Он предпочитал тишину, спокойствие и умиротворяющее, пусть и одинокое, безмолвие. Но теперь уже занимался рассвет. Его лучи косо проникали через окно, высвечивая каждую мельчайшую пылинку и лишь усиливая боль в голове. Он уже четыре раза перечитал один и тот же абзац, но так и не приблизился к разгадке местонахождения Вирдис лепатита ни на шаг по сравнению с тем, что было несколько часов назад.

Он взял стакан с виски, лёд в котором давно растаял, и допил остатки янтарной, уже разбавленной водой жидкости. Терпкий древесный вкус лёг на язык, а лёгкая пряность обожгла горло. Проведя пальцем по краю стакана, он перевернул страницу лежавшей перед ним книги, но рунические символы постепенно расплывались, превращаясь в бесформенные пятна чернил.

Ашер откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Поправив очки, он спустил их ниже на переносицу и потёр уставшие глаза. Читать и изучать книги ради удовольствия было одно, а переписывать руны — совсем другое. Это было утомительно. Увлекательно, но одновременно изматывающе. Когда-то расшифровка их значений доставляла ему удовольствие. Теперь же она превратилась в мучительное занятие, если не в откровенную пытку.

Будь он хоть немного благоразумнее, давно бы переступил через собственную гордость и попросил Новалис помочь ему.

Но сама мысль о ней причиняла боль.

Её жестокие слова снова и снова всплывали в его сознании, сколько бы он ни пытался отвлечься работой. Несмотря на все усилия, их беспощадность продолжала преследовать его.

Она вырвала его сердце, забрала ту часть его самого, которую он никогда не думал кому-либо отдавать.

Мышцы плеч напряглись, стянувшись в тугой узел. Он покрутил шеей, и тихий хруст позвонков принёс лишь краткое облегчение.

С противоположной стороны двери кабинета раздался тихий стук. Дверь со скрипом приоткрылась, и внутрь заглянула Сайра, одетая в ночную сорочку и бронзовый атласный халат.

— Эш?

Он поднял голову, и она вошла в комнату.

— Ашер, уже почти рассвет. Ты вообще сегодня спал?

— Нет.

Сайра пересекла кабинет и опустилась в кресло напротив его стола, подтянув колени к груди; полы халата мягко рассыпались вокруг неё. Она с неодобрением посмотрела на пустой стакан из-под виски, затем взмахнула кистью, и с помощью гламура перед каждым из них появилась дымящаяся чашка чая.

Она подула на чай, глядя на него поверх края чашки, и осторожно отпила глоток.

— Всё в порядке?

Он поправил очки и снова перевёл взгляд на разложенные перед ним книги.

— Всё прекрасно.

Сайра тяжело и нарочито вздохнула.

— Хотела бы я, чтобы ты перестал мне лгать.

Ашер снял очки, положил их на стол и пристально посмотрел на сестру.

— Что именно ты хочешь узнать, Сайра? — В его голосе прозвучало ледяное раздражение. — Что я годами живу с чувством вины за смерть наших родителей, потому что это всё произошло по моей вине? Что я потерял свою истинную пару из-за убийцы? Или, может быть, что она теперь ненавидит меня, потому что я сказал ей, что считаю её мать участницей заговора против королевы?

Сестра уставилась на него с открытым ртом, и чашка в её руках дрогнула.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он редко делился с сестрой, да и вообще с кем-либо, своими сокровенными мыслями и переживаниями, но сейчас всё, что он так долго держал в себе, хлынуло наружу бурным потоком.

— Вот и всё. Ничего не в порядке. Так что выбирай сама, какую из моих бед мы будем обсуждать.

Нижняя губа Сайры задрожала, а глаза наполнились невыплаканными слезами. Она поспешно сморгнула их.

Проклятье. Он был слишком резок.

Наверное, даже чересчур.

Она поставила чашку на стол, и Ашер решил, что сейчас она уйдёт. Но вместо этого она заправила за ухо огненную прядь волос, и золото её глаз стало расплавленным.

— Неужели ты и правда считаешь меня настолько слепой?

— Сай, я никогда не говорил, что ты…

— Нет, говорил. — Она выпрямилась, вспыхнув. Подавшись вперёд, она упёрлась обеими ладонями в край его стола, нахмурив брови. — Не прямо, но именно это ты и сказал. Ты правда думаешь, что я ничего не замечала? Я знала, что папа избивал маму до полусмерти. Я видела её синяки, ухаживала за её сломанными костями, так же, как и ты. Я знаю, что ты нанял принца Дрейка, чтобы убить папу. И знаешь что? Я рада.

Ашер резко отшатнулся, поражённый её признанием.

Она нервно прикусила нижнюю губу, подбирая слова. Черты её юного лица стали твёрже, исполненные решимости.