Пугающая пустота замедлила биение её сердца.

Нельзя было отрицать, что принц Теней в совершенстве владел искусством тёмной магии. Он повелевал оккультными силами. Каков бы ни был источник его могущества, оно принадлежало не только этому миру.

Ледяная паника скользнула вдоль её позвоночника, когда это осознание вырвало её из оцепенения.

Тени.

Вот как он передвигался, оставаясь незамеченным, вот почему исчезал без следа. Всё наконец сложилось воедино. Неудивительно, что его называли ассасином Теневого Клинка. Дело было не только в клинке смерти, оставлявшем после себя смертельные раны.

Он сам был тенью.

Глаза Новалис распахнулись. Тени рассеялись, и она обнаружила, что смотрит прямо на спящего дракона.

Вокруг Свартоса клубился туман, и внезапно распахнулись его светящиеся глаза, устремившись прямо на неё. Чудовище потянулось, могучие крылья разрезали нависшие вечнозелёные ветви. Проснувшись, дракон глубоко вонзил когти в землю, вспарывая почву, готовясь взлететь.

Принц Дрейк осторожно поставил её на ноги.

Она опустила взгляд. У её ног извивались тени, полностью скрывая их. Резко обернувшись к принцу Теней, она ткнула его пальцем в грудь.

— Кто ты такой?

Принц Дрейк обхватил её за талию, легко поднял с земли и усадил в седло на спине дракона.

— Я уже говорил тебе. — Он забрался следом, взял в руки поводья. — Монстр.

Свартос поднялся, окончательно стряхнув с себя остатки сна. Вытянул длинную шею, и его пронзительные жёлтые глаза сосредоточились на ней. Новалис невольно отодвинулась назад, плотно прижавшись спиной к широкой груди принца Дрейка. Каким бы дружелюбным ни казался ей Свартос, он всё ещё оставался существом, способным извергать пламя и сбросить её со своей спины. Рисковать она не собиралась. Дракон неторопливо двинулся вперёд, расправляя свои устрашающие крылья, которые в первых лучах рассвета блестели, словно отполированный обсидиан.

Его огромные когти глубоко вонзались в землю, пока он набирал скорость, вздымая землю и мелкие камни. Деревья содрогались, листья осыпались с ветвей, словно вспугнутые птицы. Горы дрожали, и куски скал срывались с их изрезанных вершин. В следующее мгновение Свартос мощно взмахнул крыльями, поднимая их в предрассветное небо. Они пронеслись сквозь розовые облака, направляясь на восток, к зареву рассвета, где на вершине горы возвышался Дом Селестин, озарённый золотистым сиянием.

Новалис повернула голову к принцу Дрейку, не отрывая взгляда от головы чудовища, нёсшего их над Эйрамиром.

— Можно задать тебе вопрос?

— Если это необходимо.

— Раньше ты говорил о надвигающейся войне и о том, что угроза может прийти изнутри. — Она замолчала, почувствовав, как он напрягся за её спиной.

— Это не вопрос. — Его руки едва касались её, пока он направлял Свартоса, но этого было достаточно, чтобы она уловила скованность его движений.

— Очевидно. — Она сжала губы, сдерживая раздражённый вздох. — А что, если эта предполагаемая угроза исходит от Дома Селестин?

Он застыл, и его грудь за её спиной глубоко поднялась. Тёмная сила запульсировала в воздухе, ветер стал холоднее. Тени сгустились вокруг его рук.

— На что ты намекаешь?

— Сегодня вечером Ашер сказал кое-что… ужасное. — Новалис не могла позволить себе дрогнуть. Только не сейчас. Тревога холодком пробежала по её позвоночнику. — Он считает, что моя мать вступила в сговор с принцем Аспеном, чтобы свергнуть королеву Эловин.

Она украдкой снова взглянула на руки принца Дрейка в перчатках. Они так крепко сжимали поводья, что чёрная кожа натянулась на костяшках.

— Вот как? — Его голос прогрохотал, словно далёкий гром.

— Да. — Не в силах оторвать взгляд от теней, которые медленно расплетались и обвивались вокруг её запястий, словно нити полуночного атласа, она сглотнула ком тревоги, вставший поперёк горла. — И есть ещё кое-что.

— Дай угадаю, — протянул он, и тьма, которую он призвал, начала отступать. — Лорд Файрбейн считает, что и я в этом замешан. Потому что с какой ещё стати твоя мать и брат согласились бы выдать тебя за печально известного ассасина?

— Да. — Слово сорвалось с губ Новалис почти шёпотом, и она слегка подалась вперёд, чтобы видеть его лицо. — Именно так он и думает.

Его глаза, тёмные, как зимний лес в разгар стужи, остановились на ней.

— А что думаешь ты, леди Новалис?

Неуверенность боролась с её мыслями. Согласиться с Ашером означало осудить собственную мать и признать, что она тоже считает принца Дрейка причастным к государственной измене. Но сама мысль о том, чтобы отвергнуть слова Ашера, заставляла её кожу покрываться мурашками. Вся эта ситуация держала её в постоянном напряжении, отравляя нескончаемой тревогой. Это была опасная, тревожная игра. И она знала: однажды неизбежно наступит момент, когда ей придётся выбрать сторону.