— Что ж, это не должно так уж удивлять. — Триста упёрла руки в бока, и браслеты, украшавшие её запястья, тихо звякнули. — В конце концов, именно ты исчезла после объявления о своей помолвке с принцем Дрейком.

Губы её матери плотно сжались, словно она откусила что-то невыносимо кислое. Триста внимательно осмотрела Новалис, отмечая её разорванное платье и босые ноги.

— Что с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто скатилась с холма.

«С обрыва», — если быть точной, но Новалис оставила эти мысли при себе.

Мать всё ещё была в своём парадном наряде с Фестиваля Огненного Света: тёмно-синем платье с рукавами-колоколами и серебряной вышивкой в виде звёзд по подолу. Волосы были собраны в замысловатый пучок, без единого выбившегося волоска, тогда как Новалис выглядела настоящим бедствием. Её платье было разорвано на бедре там, где она зацепилась за шип розы, волосы превратились во влажный спутанный клубок, а ступни были перепачканы грязью.

Новалис без особого успеха попыталась разгладить несколько складок на своём платье.

— Возникли дела, требовавшие моего внимания.

Неодобрительная складка на лице Тристы стала лишь глубже, а её губы презрительно искривились.

— Или, возможно, твоего внимания потребовал лорд Файрбейн?

При упоминании имени Ашера Новалис охватил холод. Но со своим сожалением и бурей чувств она разберётся в другой раз. Она расправила плечи, заставляя себя сохранять хотя бы видимость спокойного безразличия.

— Я вполне способна сама справиться с лордом Файрбейном.

— Да-да. Разумеется, способна, дорогая. — Мать небрежно махнула рукой, словно отмахиваясь. Отстранённо. — Однако меня не обязательно беспокоишь именно ты.

— Тогда кто вызывает у тебя беспокойство? — спросила Новалис.

Она и не знала, что мать осведомлена о её отношениях с Ашером. Триста никогда прежде не упоминала о нём. Обычно она не замечала подобных вещей, касающихся её детей, и подробности их жизни чаще становились заботой Ариесиана. Но, похоже, на этот раз мать всё-таки обратила внимание. И пусть она, вероятно, никогда не считала Ашера достойным претендентом на руку дочери, сейчас она явно воспринимала его скорее как угрозу.

От этой мысли внутри у Новалис всё оборвалось. Мучительное чувство прокралось сквозь неё, наполняя вены паникой.

— Его Высочество. — Триста не мигая смотрела на неё. — Принц Дрейк, — уточнила она, когда Новалис слишком долго не отвечала.

— Почему ты беспокоишься о принце Дрейке?

— Не думаю, что твоему жениху придётся по душе то, что ты так дорожишь вниманием другого мужчины. — Мать взяла Новалис под руку, направляя её к лестнице.

Новалис подняла взгляд к стеклянному потолку. Небо уже окрасилось в оттенок индиго, а приближающийся рассвет стремительно золотил горизонт.

— Не думаю, что принца Дрейка это хоть сколько-нибудь волнует.

Триста рассмеялась глубоким, насыщенным смехом.

— Поверь мне, дорогая, волнует. Этот мужчина безумно влюблён в тебя.

Новалис презрительно фыркнула. Если мать считала, что принц Теней влюблён в неё, значит, её представления о любви были поистине искажены.

— Кроме того. — Поднимаясь по ступеням на второй этаж, Триста увлекала Новалис за собой; каблуки её туфель звонко стучали по камню. Слегка повернувшись, мать указала на картины, выстроившиеся вдоль стен. Каждая была заключена в позолоченную раму, а на полотнах созвездия смещались среди переливающихся галактик. — Звёзды никогда не лгут.

Кроме случая с Новалис.

Если только Ашер говорил правду.

— Но они ведь и ничего не обещают, верно? — настойчиво спросила Новалис, вспомнив слова матери, сказанные в ночь её чтения звёзд.

Триста удивлённо посмотрела на неё. В её глазах на мгновение мелькнуло чувство, которое Новалис не смогла распознать, и тут же исчезло.

— Ты сама сказала это после моего чтения звёзд, — продолжила Новалис, остановившись на лестничной площадке. — Когда созвездия пребывали в хаосе.

Мать покачала головой, и крупные бриллиантовые серьги-капли качнулись у неё в ушах.

— Да, дорогая. Такое вполне возможно. Это случается нечасто, но…

— Их можно неверно истолковать? — перебила Новалис, не дав матери продолжить свои объяснения. — Их можно неправильно понять?

— Откуда вдруг все эти вопросы? Неужели свадьба так расшатала тебе нервы? — На этот раз Триста рассмеялась, но смех вышел неестественным, слишком резким. Она протянула руку и приложила тыльную сторону ладони ко лбу Новалис. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Со мной всё в порядке. — Новалис отстранилась, и в её голосе резко прозвучало раздражение. Ей надоело, что с ней обращаются так, словно она сделана из хрусталя. Хрупкая. Нежная. — Это никак не связано со свадьбой.

— Тогда в чём дело, дорогая? — Брови Тристы сошлись на переносице, и на её лбу залегла тревожная складка. Она всматривалась в лицо Новалис, и её глаза потемнели от беспокойства. — Что-то случилось?