Альберт разрезает кусок печени, задумчиво жует, потом кладет вилку.

— Большая идея.

— Знаю, — говорю я. — Но я все продумал. Я могу начать строить это уже сейчас, пока еще выступаю: подготовить структуру, нанять правильных людей, а потом перейти туда полностью, когда уйду из спорта.

— И это значит, что ты останешься здесь? — спрашивает он ровным тоном.

Я встречаю его взгляд.

— Это значит, что я буду здесь, когда не буду в разъездах.

— Значит, продолжишь выступать в лиге PBR?

— Да. Мне нужно выполнить контракт. Я хочу выполнить свои обязательства — перед спонсорами, перед командой. Хочу закончить все правильно. Но когда это будет сделано, я смогу уйти спокойно.

Альберт откидывается на спинку сиденья, держа в руке чашку кофе.

— Чарли об этом знает?

Это застает меня врасплох. Я моргаю.

— Нет. Я и сам все понял только в эти выходные.

Он приподнимает бровь.

— Значит, она все еще думает, что ты тренируешься для объездки диких лошадей под седлом?

— Да, — тихо говорю я. — Но я не оставлю ее ни с чем. Она получит всю обещанную сумму, плюс премию. Она свою часть сделала — и чертовски хорошо справилась. Она хороший тренер. Но я был здесь только для того, чтобы успокоить руководство. Я никогда не собирался переходить в эту дисциплину.

Альберт делает еще один медленный глоток кофе, потом говорит:

— Смелости тебе не занимать, это признаю. И размах есть. Но построить такой бизнес — значит вложиться по-настоящему. Время, деньги, пот, страховка, ответственность. Ты уверен, что готов ко всему этому?

— Уверен, — говорю я. — Именно этим я хочу заняться, когда закончу выступать. Я всю жизнь провел на аренах. И видел, как некоторые ребята туда приходят: неподготовленные, недоученные, думают, что все это сплошная слава. Они получают травмы или бросают, так и не узнав, хватило бы у них сил. Я хочу это изменить. Хочу дать им настоящий старт. Научить правильно, с правильным настроем.

— Послушай, — говорю я. — Я понимаю, как это звучит. Какой-то чужак появляется и хочет стать партнером вашего ранчо. Но это не трюк и не игра на публику. Я не пытаюсь ничего отнять у Уайлдхейвена. Я хочу построить что-то вместе с ним. Что-то, что даст стабильный доход, привлечет молодых всадников и поможет и ранчо, и городу.

Он кивает и все еще молчит. Морщины у его глаз становятся глубже.

— А что будет, если не получится?

— Тогда убытки понесу я. Не ты.

Альберт долго смотрит на меня, чуть прищурившись. Потом выдыхает носом — что-то среднее между вздохом и ворчанием.

— Уверен, каждый ковбой будет рваться тренироваться в любой школе, с которой связано твое имя. Ты дал мне много пищи для размышлений, сынок.

Мы доедаем, и, когда официантка приносит счет, он жестом меня останавливает.

— Я заплачу.

— Самое малое, что я могу сделать, — оплатить твой обед, — возражаю я.

Он бросает на меня взгляд, который быстро закрывает эту тему.

— Я сказал, я заплачу.

Он достает бумажник и кладет на стол пару купюр.

— Убеждать тебе придется Мэтти, — говорит он.

— Я так и думал, — отвечаю я.

— Теперь ранчо ведет она. Документы, может, все еще на мне, но мозг Уайлдхейвена — она. Если она не согласится, ничего не выйдет.

— Я это уважаю, — говорю ему. — Просто хотел сначала узнать твое мнение, прежде чем идти к ней.

Он коротко кивает.

— Я с ней поговорю. Если ей будет интересно, мы втроем сядем с моим адвокатом и обсудим детали. Тебя это устраивает?

— Идеально.

Он снова смотрит на меня, и губы трогает едва заметная усмешка.

— На твоем месте я бы поговорил с Чарли раньше, чем с Мэтти. Женщины Шторм нихрена не умеют держать язык за зубами.

Я не могу сдержать смех.

— Да, я уже заметил.

— Опять сбегаешь среди ночи? — спрашивает он сонным голосом.

Он обнимает меня своей большой рукой и притягивает обратно к груди.

— Я уже начинаю чувствовать себя грязной любовницей.

Он целует меня сбоку в шею.

— Ага. Ты мой ранчовый кролик, — говорю я, натягивая футболку через голову.

Он упирается подбородком мне в плечо.

— Ранчовый кролик?

Я поворачиваюсь и ползу вверх по его телу, а он откидывается на подушку.

— Ага. Это как охотница за пряжками, только сильнее и с куда лучшей толкательной мощностью, — говорю я и прикусываю мочку его уха.

Его ладони сжимают мои бедра сзади, а я веду губами по его челюсти.

— Я забронировала нам «Парсонс» на четверг и пятницу, — говорю я, быстро целую его в уголок губ и спрыгиваю с кровати.

Он стонет, когда я иду к двери и натягиваю сапоги.

— Кейб ждет тебя к шести, — бросаю я через плечо, прежде чем выйти на крыльцо в прохладное утро.

— Думаю, он готов, — говорю я, когда Брайс спешивается с Полуночного Шторма.

— Ты обо мне или о коне?

— О коне. Тебе до готовности еще далеко, — говорю я.