К тому времени, как я снова могу дышать, он уже стоит. Я смотрю, как он стягивает джинсы с бедер. Его член вырывается на свободу.

Его глаза встречаются с моими, когда я прикусываю нижнюю губу и жадно впитываю его: широкие плечи, мощная грудь и чистое желание на суровом лице, когда он смотрит на меня сверху вниз. Рядом с ним я чувствую себя совсем крошечной. Он устраивается между моих разведенных ног и приставляет головку ко входу.

— Да, вот так, — ахаю я.

Он упирается рукой в стену амбара над моей головой. Потом одним резким толчком входит в меня до конца.

Я вскрикиваю, когда его губы оказываются у моего уха. Он прикусывает мою кожу, медленно двигаясь внутри меня.

— Блядь, — стонет он, когда я обвиваю его ногой сзади и начинаю двигать бедрами навстречу его толчкам.

Ощущение такое чертовски хорошее. Мои мышцы начинают пульсировать вокруг него, пока его бедра продолжают вколачиваться в меня.

Я дышу коротко и тяжело, царапая ногтями его спину.

— Я сейчас кончу, детка, — выдыхает он и скользит рукой между нами, лаская меня ровно там, где нужно.

— Ах, да, Рай, — вскрикиваю я, когда мое тело начинает содрогаться, втягивая его глубже, пока он не теряет контроль.

Его рот накрывает мой, и он движется резко, почти исступленно, пока не выгибает спину. Его рык отражается от стен, а потом он обрушивается на меня.

Я глажу его спину круговыми движениями, пока мы лежим голые и слушаем, как дождь стихает до редких капель.

— Нам надо перестать это делать, — говорю я скорее себе, чем ему.

Он поднимает голову.

— И почему же?

Я поворачиваю к нему лицо.

— Потому что скоро ты уедешь.

Он раздраженно выдыхает и встает, дергая джинсы вверх по ногам.

— Ты куда? — спрашиваю я, поднимаясь и делая то же самое.

— Куда угодно, лишь бы не здесь, — рычит он, хватая футболку и сапоги.

— Подожди, — зову я, влезая в сапоги и идя за ним. — Что с тобой не так?

Он с силой бьет ладонью по стене амуничной и, не глядя на меня, сквозь зубы выдавливает:

— Черт возьми, Чак, ты ведешь себя так, будто я уже уехал. А я, блядь, прямо здесь.

— Ненадолго, — говорю я.

— Ты права, — отвечает он, натягивая сапоги. — Зато тебе больше не придется прятаться.

Он уходит тяжелыми шагами, оставляя меня стоять в дверях амбара и смотреть, как он исчезает за домом.

Мэтти выходит из кабинета.

— Ты в порядке?

О нет.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Ты все это время была там?

Она кивает.

— Сколько ты слышала?

Она морщит нос.

— Больше, чем мне когда-либо хотелось.

Я всхлипываю и закрываю глаза руками.

— О, Чар, — говорит она, торопливо подходя ко мне и обнимая. — Все нормально. Все наладится.

— Ты не злишься?

— Нет, — говорит она, поглаживая меня по спине. — Возможно, травмирована на всю жизнь, но не злюсь.

— Но я только что трахалась в амбаре с клиентом!

Мэтти смеется.

— Обычно я бы такое не поощряла, но кто я такая, чтобы судить? Посмотри на меня. Я сама ходячий пример того, как смешивать работу с удовольствием.

— Правда, есть одно отличие, — добавляет она. — Брайс уезжает из Уайлдхейвена.

— Знаю, а его тупая задница снова полезет на быка, — говорю я. — Я провалилась.

С меня хватит.

Я повторяю себе это уже в пятый раз и запихиваю в чемодан очередную охапку одежды. Рубашки, джинсы, носки — все скомкано и набито внутрь. Мне даже плевать, если я что-нибудь забуду. Черт, да я просто куплю новое барахло, когда уеду.

Я оглядываю домик: дешевую сосновую обшивку, покрытые пылью жалюзи, старый кожаный диван. Все кажется чертовски тесным и чертовски тихим. Особенно после того, как мы с Чарли орали друг на друга меньше часа назад.

Ее голос до сих пор звучит у меня в голове.

— Потому что скоро ты уедешь.

Она сказала это так, будто последний месяц ничего не значил.

Я каждый день здесь, работаю. Помогаю. Стараюсь быть терпеливым, пока она давит, цепляет и проверяет меня на каждом шагу.

Надо было сразу понять.

Я захлопываю чемодан и застегиваю молнию наполовину, потом хватаю ботинки у двери. Мне надо валить отсюда к чертовой матери, пока я не сказал что-то непоправимое.

В дверь стучат.

Я не обращаю внимания.

Стук повторяется, на этот раз громче.

— Проваливай, — бормочу я, бросая горсть носков поверх чемодана и прижимая его коленом.

Кто бы там ни стоял, намека он не понимает. Стук превращается в настоящую долбежку, от которой дрожит дверная рама.

Я топаю через комнату, сжимая челюсти до боли. Стоит мне рывком распахнуть дверь, как я уже рявкаю:

— Что? — ожидая увидеть на пороге Чарли, готовую снова выплеснуть на меня огонь.

Но это не она.

Это Мэтти.

Она стоит на крыльце, дождь стекает с полей ее шляпы, а взгляд острый, спокойный и будто пригвождает меня к месту.