Уголки ее губ дрогнули. Плутовка прекрасно меня поняла.

Когда мы добираемся до Уайлдхейвена, я опускаю стекло и глубоко вдыхаю. Летать и жить в отеле несколько дней было здорово, но я рад вернуться. Это место, может, и не дом, но я уже привязался к маленькой хижине в лесу.

Я разбираю сумку и отправляюсь искать Альберта. Чарли решила, что после раннего подъема и долгого утреннего перелета ей нужна горячая ванна и сон. Так что момент идеальный: можно спокойно поговорить с ним.

Альберт почти ничего не говорит, когда я спрашиваю, могу ли отвезти его на поздний обед. Он просто долго смотрит на меня, словно пытается понять, что мне понадобилось обсуждать с ним наедине. Потом коротко кивает.

— Конечно, — говорит он. — Джип перед домом. Поедем перекусим в закусочную.

Мы идем по гравийной дорожке к его старому зеленому «Рэнглеру». Он садится за руль, а я забираюсь на пассажирское сиденье и пытаюсь выглядеть расслабленным, хотя сердце колотится так, будто мне достался злобный бык.

Двигатель с ворчанием оживает, и мы выезжаем, подпрыгивая на длинной гравийной дороге, которая тянется от владений Штормов к шоссе.

— Ну, — наконец говорит Альберт, глядя на меня поверх солнцезащитных очков, — что все это значит?

— Я хотел обсудить с тобой одну идею, — говорю я. — Я уже давно о ней думаю.

— Ладно.

Несколько километров мы едем молча. Гул шин и ровное дребезжание джипа заполняют пространство между нами. Здесь вокруг только открытая земля: полынь, редкие сосны и заборы, уходящие в бесконечность. Вдали пасутся коровы и лошади.

Впереди появляется старая закусочная — приземистое маленькое здание с выцветшей красной вывеской: «Золотая сковородка».

Альберт сворачивает на грунтовую стоянку и паркуется в тени тополя.

— Место не шикарное, но, поверь, готовят здесь хорошо, — говорит он и глушит двигатель.

Внутри пахнет пережаренным маслом и кофе, который слишком долго простоял на подогреве. Стены увешаны старыми фотографиями с родео, все с загнутыми уголками. Старые ковбои, пойманные в полете, сверкающие шпоры, взмывающие лассо. И я сразу чувствую себя как дома.

Мы садимся в кабинку у переднего окна. Официантка с серебристыми волосами и бровями, будто навсегда нарисованными на лице, приносит два меню и кофейник.

— Как обычно, Альберт? — спрашивает она.

— Да, подойдет, — говорит Альберт и смотрит на меня.

Я быстро просматриваю меню.

— Мне чизбургер с двойной порцией маринованных огурцов и картошкой фри.

— Будет сделано, милый, — говорит официантка, наливает нам кофе и исчезает за стойкой.

Альберт откидывается назад, положив одну руку на спинку сиденья.

— Ну что, Брайс, выкладывай.

Была не была.

— Я думаю открыть школу родео, — говорю я. — Настоящую. Не просто занятия на выходные или тренировочный лагерь, а полноценную программу. Курсы, инструкторы, скот, все как положено.

Его брови чуть приподнимаются.

— Звучит как серьезное дело.

— Так и есть.

Я делаю глоток кофе, пытаясь собрать мысли.

— Школа будет для мужчин и женщин. Я хочу, чтобы она охватывала и мужские, и женские дисциплины: баррел-рейсинг, работу с лассо, объездку диких лошадей и быков. Не только зрелищные номера, но и тяжелую часть тоже. Для каждой дисциплины — отдельная подготовка и инструкторы, которые знают свое дело. Цель — готовить всадников к профессиональным соревнованиям, чем бы они ни занимались.

Альберт слушает, не перебивая, и смотрит мне прямо в глаза. Я не могу понять, что он думает, и от этого нервничаю.

— Я собирался сделать это в Оклахоме, — признаюсь я. — Купить землю и построить все с нуля. Но чем больше времени провожу здесь… эта тишина, простор, люди — кажется, именно здесь такому месту и быть.

Он слегка наклоняет голову и все еще внимательно изучает меня.

— Я хотел узнать, что ты думаешь о партнерстве с Уайлдхейвен Шторм, — продолжаю я. — У вас есть земля. А у Шелби есть все нужные навыки для женской программы. Она чертовски сильная всадница, у нее есть опыт и в родео, и в тренировках. Она могла бы возглавить женское направление.

Выражение лица Альберта не меняется, но в его глазах что-то мелькает — любопытство, а может, даже гордость.

— Деньги на расширение вложу я, — быстро добавляю. — На все, что понадобится. Стартовый загон, тренажер для управляемой отработки, пару новых загонов, улучшенное защитное снаряжение. Нужен будет скот: овцы для начинающих, телята для работы с лассо, несколько приличных диких лошадей и быков для продвинутых занятий. И команда инструкторов, которые прошли через все сами. Люди, которые жили этой жизнью и умеют учить правильно.

Официантка возвращается с нашими тарелками. Мой бургер высокий, сочный, с него капает жир. У Альберта тарелка жареной куриной печени, щедро залитой подливкой, и лук, закрывающий половину блюда. Она ставит кетчуп, улыбается и снова уходит.