Эту черную масть и белую проточину я узнаю где угодно. Жеребец поднимает голову, когда я подхожу. Уши подрагивают, ноздри раздуваются.

— Эй, мальчик, — тихо зову я.

Он негромко фыркает, раз бьет копытом и поворачивает ко мне голову, будто узнает мой голос.

Рядом стоят двое мужчин: Кейсон и еще один постарше, уже седоватый, с глубокими морщинами у глаз. Кейсон держит повод Шторма, а мужчина постарше проверяет защелку на двери прицепа.

Кейсон поднимает голову, услышав меня.

— Вечер добрый, Брайс.

Я киваю.

— Добрый. Не знал, что Шторма увозят сегодня.

— Да, — говорит Кейсон. — Чарли сказала, он готов, так что мы перевозим его в Айронхорс, пока на моем участке не построят конюшню.

Я подхожу к правому боку Шторма.

— Значит, вот и все, приятель, — говорю я и обхватываю его за шею. — Спасибо, что был со мной помягче.

Мужчина постарше бросает на меня взгляд и рассматривает с каким-то любопытством.

— Ты работал с этим парнем?

— Да, — говорю я, подступая ближе и гладя жеребца по морде. — На самом деле провел с ним немало утр. Характера у него порой больше, чем здравого смысла, но он хороший мальчик. Сильный. Гордый.

Шторм вскидывает голову и фыркает, словно прекрасно понимает, о чем я говорю.

Мужчина постарше усмехается.

Кейсон вытирает руки о джинсы и кивает на него.

— Брайс, это Джайлз Годвин. Главный тренер в Айронхорсе.

От этого имени у меня напрягается челюсть. Я отчетливо помню слова Чарли. Как дрожал ее голос, когда она рассказывала, что он ушел. Какой преданной она себя чувствовала.

«Он был почти семьей. А потом бросил нас. Забрал все, что знал, и отдал Айронхорсу».

Значит, вот он. Предатель.

— А, да, знаменитый укротитель быков, — говорит Джайлз. — Рад познакомиться.

Я прищуриваюсь и окидываю его взглядом. На злодея он не похож. Просто старый ковбой: стоптанные сапоги, джинсовая рубашка, выцветшая до небесного оттенка, руки, огрубевшие от долгих лет работы. Но это не значит, что он не причинил им боль.

— Так это ты тот мудак, который ушел из Уайлдхейвена, — ровно говорю я.

Его лицо меняется, в глазах мелькает тень.

— Это я.

— Чарли рассказывала мне о тебе.

Он медленно кивает и опускает взгляд на землю.

— Я так и думал.

— Она назвала тебя предателем.

Он не вздрагивает. И сразу не оправдывается. Просто позволяет этим словам повиснуть между нами, тяжелым грозовым облаком.

Наконец он тихо говорит:

— Я люблю этих девочек. Всех четверых. Я был с Уайлдхейвен Шторм с тех пор, как Мэтти пешком под стол ходила. Они мне как семья.

— Семья? — резко бросаю я. — Тогда почему ты их бросил? Ах да, забыл. Айронхорс предложил тебе чертовски огромные деньги.

Он поднимает взгляд и смотрит мне в глаза с усталой печалью.

— Предложил.

Я фыркаю, разглядывая его непритязательный вид. В нем нет ничего показного или высокомерного.

— Ты не похож на человека, который выбрал бы деньги вместо семьи.

— Я и не выбирал.

Слова такие простые и так полны сожаления, что я не знаю, что ответить.

Он выдыхает и смотрит на Полуночного Шторма. Жеребец тихо наблюдает за нами, помахивая хвостом.

— Может, я просто понял, что пора отойти в сторону.

— В сторону? — переспрашиваю я.

— Да, — мягко говорит он. — Чарли потрясающий тренер. Всегда им была. У нее природный дар и дикая душа, прямо как у Мириам. Но пока я оставался здесь, Мэтти никогда бы ее не заметила. А мое самолюбие всегда держало бы ее под моей рукой. Мне пришлось отступить, чтобы солнце наконец осветило ее. И посмотри, как она расцвела, — говорит он с гордостью в голосе. — Она тренирует будущего чемпиона мира.

На миг слышно только шорох листьев на тополях и далекий скрип дверей конюшни.

Кейсон тоже молчит, уперев руки в бока.

Джайлз снова поворачивается ко мне.

— Иногда любить людей значит чем-то жертвовать, сынок.

Я снова смотрю на жеребца, потом на него.

— Думаешь, они когда-нибудь простят тебя?

— Я на это не рассчитываю, — говорит он с грустной улыбкой. — Но надеюсь, однажды поймут.

Он похлопывает Шторма по шее, потом отступает.

— Береги себя, Брайс.

Он кивает Кейсону и забирается на пассажирское сиденье пикапа.

Я помогаю Кейсону завести Шторма в прицеп. Потом отхожу и смотрю, как машина исчезает в конце длинной гравийной дороги, пока вокруг снова не остается только тихий стрекот сверчков.

Полуночный Шторм уехал.

И вдруг все вокруг кажется еще более пустым.

Я разворачиваюсь на пятках и продолжаю искать Чарли в амбаре и конюшнях, но ее нигде нет.

Когда я подхожу к главному дому, лампа на крыльце светит мягко и тепло. Свет ложится на ступени, цепляя качели в дальнем углу — любимое место Чарли после долгого дня.

И она там.