Брайс сидит на ограждении, пока Джадд заводит американского квотерхорса в стартовый загон. Как только конь доходит до ворот, Брайс спрыгивает в седло, наклоняется вперед, когда тот встает на дыбы, и сжимает плетеный повод в одной руке.

— Не слишком низко, иначе он перекинет тебя вперед, — кричу я со своего места.

— Ноги в стремена, — добавляет Джадд. — Помни, после первого прыжка отметь его шпорами по плечам. И держись, пока его копыта не коснутся земли, иначе тебя дисквалифицируют.

Свободная рука Брайса взлетает вверх, и он кивает Джадду.

Ворота с грохотом распахиваются, и конь вырывается наружу — сплошная мощь и ярость. Передние копыта взмывают в небо, задние ноги бьют часто и резко.

На долю секунды кажется, будто Брайс летит. Сливается с животным: ноги крепко сжаты, спина выгнута, шляпа низко надвинута. Повод туго натянут в его руке, ладонь в перчатке не дрогнет, свободная рука рассекает воздух.

Бронко извивается, весь — мышцы и сдерживаемая ярость, но Брайс движется вместе с ним. Бедра перекатываются, плечи расслаблены. Он не борется с конем. Он подстраивается под него, считывает каждое движение, каждый рывок.

— Вот так, Брайс! — кричу я, когда проходит четвертая секунда.

Вдруг бронко выгибается полумесяцем, выбрасывает все четыре ноги в сторону, ныряет и разворачивается в воздухе. Брайс пытается удержаться по центру, но конь жестко приземляется, взметая грязь. Голова Брайса дергается, повод резко натягивается, и он слетает с коня, тяжело ударившись о землю.

Одним четким движением он перекатывается и вскакивает на ноги. Бронко несется к загону для отлова, а Брайс стоит в грязи, тяжело дыша.

Джадд спрыгивает вниз и бежит к нему.

— Чертовски неплохо, — говорит он.

Но Брайс качает головой.

— Даже шести секунд не вышло.

— Тебе нужно лучше фиксировать корпус. Ты не выгибаешь спину, когда добавляешь давление, поэтому бедра недостаточно идут вперед, — говорю я, подходя к ним.

— Цель — оставаться в одном ритме с конем, пока он брыкается, а не просто вцепиться и терпеть. В отличие от езды на быке, почти каждый всадник на бронко может продержаться восемь секунд. Поэтому судьи оценивают равновесие и ритм, — говорит Джадд.

— Еще раз, — говорю я.

Брайс бросает на меня взгляд, его губы сжимаются в тонкую линию, но он не спорит.

Я прогоняю его еще через несколько тренировочных заездов, а потом заканчиваю на сегодня. Брайс уходит в трейлер переодеться, а я жду снаружи вместе с Джаддом.

— Ему неудобно в стременах, — говорит Джадд.

— Знаю, — отвечаю я.

— Может, лучше посадить его без седла? — предлагает он.

Я качаю головой.

— Это так же опасно, как то, чем он занимается сейчас, — говорю я.

Джадд громко смеется, и я резко смотрю на него.

— Чушь собачья. Бык — совсем другой зверь. Он сильнее и непредсказуемее. Быки любят разворачиваться и атаковать упавших всадников. Ты же не слышишь, чтобы наездников на бронко протыкали рогами. Конечно, у нас есть риск растяжений, вывихов и легких переломов, но у наездников на быках бывают сломанные кости, пробитые легкие и повреждения внутренних органов.

— И сотрясения, — бормочу я.

— И они тоже.

— У него получится, — говорю я скорее себе, чем ему. — Прошел всего месяц. Ему просто нужно больше тренироваться.

— Не знаю, Чарли. У него душа к этому не лежит. Способности есть, но он должен сам этого хотеть.

А он не хочет. Ни капли.

Он не говорит этого вслух, но мы оба знаем, что это правда.

Брайс выходит из трейлера, свежий после душа и одетый в тот же наряд, что был на нем вчера во время фотосессии. Мы оба благодарим Джадда за время и советы, а потом направляемся к большой арене, чтобы встретиться с командой Dry Canyon.

Когда мы подходим, Майка отделяется от съемочной группы.

— Эй, готов немного испачкать этот наряд? — спрашивает он Брайса и хлопает его по спине.

— Что происходит? — спрашиваю я, оглядывая съемочную площадку. И тут же замечаю быка, который фыркает в загоне.

— Наш Брайс немного прокатится, пока мы снимаем.

Я вскидываю взгляд на Брайса.

— Э-э, Майка, дашь нам минуту? — спрашивает он.

— Конечно. Но у нас тут все по времени, так что только одну, — говорит Майка, ухмыляясь.

Он трусцой возвращается к группе, а Брайс поворачивается ко мне.

— Ты не сядешь на быка, — говорю я.

Он кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза.

— Для рекламы используют старых быков, которых уже сняли с выступлений. Они спокойные и слушаются команд дрессировщиков. Это не опасно.

— Он будет брыкаться?

— Это была бы довольно жалкая реклама, если бы не стал. Просто ковбой на спине старого брахмана, который трусит по арене.

Я не смеюсь.

— Значит, это опасно, — резко говорю я.

Он вздыхает.

— Я знаю, что делаю. Бык знает, что должен делать. Тебе придется расслабиться и довериться мне.

— Брайс…