И еще.

Все вокруг расплывается. Портер уговаривает меня прокатиться на механическом быке, и я уже достаточно пьяна, чтобы согласиться.

Я забираюсь на него и хватаюсь за веревку. Сначала бык движется медленно, а вокруг собираются ковбои. Они кричат, свистят и подбадривают меня, пока мое тело раскачивается вместе с механизмом. Не успеваю опомниться, как скорость увеличивается. Бык крутится, выворачивается и резко дергается. Я падаю на мат плашмя, и воздух со свистом вылетает из легких. Вокруг раздаются радостные крики.

Портер мгновенно оказывается рядом и протягивает мне руку.

— Ты в порядке?

— Это было потрясающе, — выдыхаю я, все еще пытаясь отдышаться.

Он смеется, надевает мне на голову свою шляпу и помогает подняться.

— Теперь ты настоящая ковбойша.

Я не успеваю поблагодарить его, как свет заслоняет чья-то тень.

Брайс.

Три широких шага и он уже рядом. Челюсть напряжена, глаза полыхают.

— Отойди, — бросает он, срывает шляпу с моей головы и сует ее Портеру в грудь.

Портер моргает.

— Успокойся, Брайс. Мы просто веселимся.

— Веселье закончилось, — отвечает Брайс и подходит так близко, что между ними не остается места. И вот я уже смотрю на противостояние нос к носу.

— Брайс, прекрати! — кричу я, хватая его за бицепс.

Телефоны мгновенно взлетают вверх, вспыхивают камеры.

Аксель и Ройс подбегают и хватают Портера за руку.

— Забей, чувак.

Портер достаточно умен, чтобы отступить. Он поднимает руки.

— Ладно, ладно. Я ничего такого не имел в виду.

Брайс не отвечает. Он хватает меня за запястье. Не больно, но достаточно крепко, чтобы дать понять: спорить не стоит.

— Эй… — начинаю я.

— На улицу, — рычит он.

Прохладный ночной воздух ударяет мне в лицо, когда он вытаскивает меня из бара.

Как только мы оказываемся снаружи, я вырываю руку.

— Какого черта это было?

— Ты мне скажи, — огрызается он. — Напиться, залезть на опасную машину и виснуть на Портере Лейне — по-твоему, нормально? Потому что с того места, где стоял я, казалось, будто ты сама нарываешься на неприятности.

— Не я шепталась в углу с какой-то охотницей за ковбойскими пряжками, — огрызаюсь я.

Его брови сходятся.

— Какого черта ты несешь?

Я вскидываю руки.

— Та брюнетка, с которой ты там обнимался.

Его глаза вспыхивают, и он распахивает дверь.

— Садись в машину.

— Нет.

— Чарли, садись в чертов пикап.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— А то что?

Его челюсть сжимается.

— А то я вытрахаю из тебя этот гонор прямо здесь, на парковке. И это окажется на первой полосе Western Life Magazine, рядом с дракой, в которую ты меня только что втянула.

Сердце сбивается с ритма.

Долгое мгновение никто из нас не двигается.

— Ты не посмеешь, — выдыхаю я.

Он делает шаг ближе.

— Проверь.

Я поднимаю руки и толкаю его в грудь, но толку никакого. Этот мужчина крепок, как горы Титон.

Он ловит мои ладони и прижимает их к своей груди.

— Она стажер по спортивной медицине. Дежурила в ночь, когда у меня было последнее сотрясение. Спрашивала, как я себя чувствую, — говорит он низко. — А я поздравлял ее, когда она показала кольцо. Его на прошлой неделе надел ей на палец ее начальник — врач нашего турнира.

— Ох. — Я качаю головой как раз в тот момент, когда мимо проходит группа посетителей.

Их взгляды, как и телефоны, направлены на нас двоих.

Черт.

Мы стоим и смотрим друг на друга. Его пальцы сжимаются и разжимаются по бокам, словно он борется с желанием сделать именно то, чем только что угрожал.

— Садись в пикап, Чарли.

В конце концов я делаю, как он просит. Быстро перебираюсь на пассажирское место, чтобы он мог сесть за руль. Я чувствую, как от него волнами исходит ярость, пока он включает заднюю передачу и срывается с парковки.

От «Окиз» до отеля двадцать минут езды, но я добираюсь за десять. Я молчу. Эта женщина довела меня до предела. Чарли сидит на пассажирском сиденье, прислонив голову к стеклу. Узел у меня в груди слабеет, пока я смотрю на нее. Злость превращается во что-то другое — ревность, желание защитить, что-то, чему я не могу дать имя, потому что никогда прежде этого не чувствовал.

Она все поглядывает на меня, будто пытается разглядеть меня в темноте, но я не доставлю ей такого удовольствия.

На парковке яблоку негде упасть, так что мне приходится проехать в самый конец, чтобы найти место. Я глушу двигатель, а она возится с ремнем безопасности.

— Прости. — Слова звучат тихо.

Я сижу за рулем. Грудь тяжело вздымается, а я позволяю этим словам пройти сквозь меня.

Она открывает дверь, но я останавливаю ее, прежде чем она успевает выйти.

Она поворачивается ко мне.

— Брайс…

Я не даю ей договорить.