Я мог бы попытаться объясниться с ней, но чутье подсказывало, что она будет против скрытой системы безопасности — датчиков на окнах и дверях, которые сообщали бы мне о каждом ее приходе и уходе.

...Ну и против пары крошечных камер в общих зонах, пожалуй, тоже.

Я же не собирался ставить их в спальне или в ванной. Амелия жила с братом. Она не расхаживала голышом по гостиной каждый день.

А камеры вернут мне душевное спокойствие и уберегут ее от беды.

Один из технарей-самородков, с которыми Коул работал в «Келлер и компаньоны», взломал систему безопасности Университета Олкотта и перенаправил трансляцию на их серверы, открыв живой доступ к рабочему месту Амелии. В отличие от университетской системы, которая удаляла записи через сорок восемь часов, в «Келлер и компаньоны» они будут храниться бессрочно.

Плюс жизни в квартире заключался в ограниченном количестве выходов. Всего одна дверь, да и этаж не первый, так что проникновение через окно маловероятно, если только кто-то не спустится на тросе с крыши.

Я сделал финальный обход по квартире, сверяясь с видео на телефоне, чтобы убедиться, что слепых зон не осталось. Больше всего меня беспокоило окно в ее комнате. Прямо перед ним росло огромное дерево, по которому при должном упорстве можно было забраться внутрь. Незаметно провернуть такое не получилось бы — пришлось бы лезть по дереву, потом на балкон и по стене здания, — но ради Валентайна я вытворял вещи и безумнее. Нет ничего невозможного.

Я проверил окно и поморщился, когда резкий, пронзительный звук ударил по барабанным перепонкам через наушник.

Да уж. Работает.

Амелия ничего не услышит, а вот я — услышу.

Если сам я не смогу до нее добраться, это сделает Коул или кто-то из его парней. На крайний случай я наберу 911 или свяжусь с местным отделением в Нью-Хейвене. Нужно будет немного прикормить их, чтобы они не решили, будто я лезу не в свое дело, если мне понадобится помощь.

Я запер окно и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг замер на полуслове.

На ее прикроватной тумбочке лежала книга стихов, которую я читал в хижине. Вместо закладки в ней торчал билет на поезд. А под книгой — блокнот, в котором я писал.

Я не планировал, что она найдет его, но, может быть — только может быть, — она поймет, что для меня все тоже было по-настоящему.

Мою любовь к ней я бы никогда не смог сыграть.

За все время, пока шло расследование моих действий, я ни разу не извинился. И не стану. Я отказывался испытывать хоть каплю вины за то, что чувствовал к доктору Амелии Хоторн.

С тем же успехом можно винить себя за то, что дышишь.

Она была моей неизбежностью.

Едва я запер за собой входную дверь, как по лестнице со стороны парковки раздались шаги. Я поправил рюкзак на плече и выправил рубашку, пряча пистолет.

Терпеть не мог таскать с собой оружие, но мне совсем не улыбалось получить выговор за какую-нибудь глупость, если меня поймают без ствола при себе. Правило «не совершай мелких преступлений, когда идешь на крупное» по-прежнему работало, особенно когда речь заходила об инструкциях бюро.

— Привет, как жизнь? — парень, проходивший мимо наверх, буркнул дежурное приветствие, явно не рассчитывая на ответ.

Я пошел дальше, но его шаги затихли.

Свернув за угол к следующему пролету, я краем глаза заметил, что Джейк Гастингс стоит и пристально смотрит мне вслед, пока я спускаюсь к парковке.

Дерьмо.

40 Амелия

Амелия

Понедельник, 25 августа| 20:30

Телефон зазвонил, когда я крутила руль, сворачивая в боковой переулок. На обратном пути от доктора Чен я решила срезать через кампус — так можно было сэкономить минут пять. Фонари замигали, когда сумерки окончательно сменились темнотой.

— Алло?

— Ты где?

Я покосилась на экран, чтобы убедиться, что правильно прочитала имя. Джейк еще ни разу в жизни не звучал настолько панически и раздраженно.

— Еду домой от врача. А что?

— Думал, ты уже дома. Заехал к тебе, а у твоего дома трется тот мужик.

В его голосе дрожал вовсе не страх.

Это была злость.

— Какой мужик? — спросила я, влетая на пустую парковку и резко ударяя по тормозам.

— Который тебя похитил. Он подстригся. Выглядит поопрятнее. Но я уверен, что это он. Его же по всем новостям крутили.

Точно. О том, что Джуд служит в ФБР, общественности не сообщали.

Я не знала, была ли работа Джуда засекречена. От меня-то ее точно скрывали.

Я была эмоционально истощена после сегодняшней работы. Вести занятия очно и ловить на себе косые взгляды каждого студента и преподавателя в кампусе — то еще удовольствие. Вдобавок ко всему, на приеме у доктора Чен я вывалила ей тот факт, что у меня нет ни одного человека, с которым я чувствовала бы настоящую связь. Ну, кроме Джоэла, который изо всех сил пытался загладить вину.