Он слегка сжал мое бедро.

— Технически, я не вламывался. У меня был ключ.

— Ключ, который ты украл, — я запустила руку в волосы. — Я так отчаянно пытаюсь дать тебе шанс. Пытаюсь простить тебя. Двигаться дальше. Но ты мне солгал. Ты говорил, что никогда не даешь обещаний, которые не можешь сдержать, и обещал быть честным. Обещал, что не будешь держать меня в темноте, — я запрокинула голову и горько рассмеялась, глядя в потолок. — Да я даже не знаю, кто ты такой!

Он медленно поднялся на ноги, так и не убирая руки. Его ладонь скользнула с моего бедра на бок, затем на талию, пока он не выпрямился во весь свой немалый рост, возвышаясь надо мной.

Но его прикосновение было невероятно нежным. Свободной рукой он взял мою ладонь и переплел наши пальцы.

— Привет. Меня зовут Джуда Грир. Я живу в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Работаю в ФБР, в нью-йоркском отделении. И я до безумия люблю доктора Амелию Хоторн.

В горле перехватило, а в глазах закололо от слез. Я попятилась, когда он сделал шаг навстречу.

— Она была последним человеком, в которого мне следовало влюбляться, но я все равно влюбился, — его ладонь переместилась с моей талии выше, он заправил мне прядь волос за ухо и ласково обнял ладонью щеку. — Я влюбился в ее ум. Влюбился в ее дерзкий язык. Влюбился в ее сердце — такое ранимое и нежное. Влюбился в ее остроумие. Влюбился в то, какая она, блять, красивая, — его большой палец скользнул по моим губам. — Я влюбился в каждую ее частичку так, как даже не думал, что возможно влюбиться.

Еще один шаг вперед с его стороны. Еще один мой шаг назад.

— Я влюбился в ее глаза. В ее губы. В ее улыбку. Ради нее я нарушил все правила, потому что впервые в жизни полюбил кого-то сильнее, чем долг перед своей страной. Я рискнул ради нее всем. И буду рисковать дальше. Не пройдет и дня, чтобы я проснулся и не подумал о том, как защитить ее и сберечь превыше всего на свете.

Я судорожно выдохнула, когда моя спина уперлась в стену. Его губы едва коснулись моих, дразня той близостью, по которой я так соскучилась.

— И неважно, если она никогда не полюбит меня в ответ. Неважно, даже если она меня ненавидит. Единственное, что теперь имеет значение — это сколько себя я смогу ей отдать.

Боль внутри меня только росла, а сердце отчаянно требовало того, чего я так долго его лишала.

— Джуда, — прошептала я, и по щеке покатилась слеза.

Он обхватил вторую мою щеку и слизнул эту слезу.

— Пожалуйста, не плачь, лисичка.

— В том стихотворении, что ты написал, ты назвал меня наперстянкой.

— Так и есть, — выдохнул он, целуя меня в уголок рта. — Прекрасная. Смертоносная. Манящая, — он накрыл мои губы своими. — И я с радостью сойду в могилу, лишь бы снова почувствовать твой вкус. Лишь бы ты поглотила меня целиком.

На этот раз я первая поцеловала его, уступая непреодолимому желанию ощутить его рядом. Я просто устала бороться.

Его вкус был до боли знакомым. В то мгновение, когда наши губы соприкоснулись, тугой узел у меня в груди распутался, и я наконец-то смогла дышать.

Его пальцы запутались в моих волосах, когда он очертил мои губы языком. Я приоткрыла рот, впуская его глубже. Мне нужно было больше. Мне нужен был он сам.

Нужен был тот мужчина, каким он являлся на самом деле.

Не тот, кем он притворялся. И не тот, кем, по его мнению, он должен был быть. Мне нужен был этот отчаявшийся человек, который ради меня сжег дотла всю свою жизнь.

— В спальню, — прошептала я, а мои руки уже лихорадочно блуждали по его телу. — Живо. Прямо сейчас.

— Амелия...

— Только не говори, что не хочешь этого. Не смей мне врать. Если все, что ты сейчас наговорил — правда, тогда отнеси меня на кровать и докажи это.

Это стало последней каплей.

Но Джуд не стал перекидывать меня через плечо, как я уже привыкла. Он подхватил меня на руки, бережно, словно невесту, отнес в комнату и опустил на постель.

— Руки вверх, — скомандовал он, подцепляя подол моей блузки и стягивая ее через голову. Следом отправился бюстгальтер — Джуд расстегнул крючки и медленно освободил меня от него. Он продолжал этот неторопливый, размеренный процесс до тех пор, пока я не осталась лежать перед ним совершенно обнаженной. Джуд шумно выдохнул: — Я скучал, — он поцеловал меня в пупок. — Я так, блять, сильно по тебе скучал.

— Минуту назад ты использовал совсем другое слово, — заметила я, принимаясь за его галстук.

Было непривычно видеть Джуда при полном параде.

Он перехватил мое запястье, останавливая. Его штормовые глаза встретились с моими.

— Я люблю тебя.

Он снял галстук и выпрямился. Я наблюдала за тем, как он выправил рубашку из брюк, отцепил от пояса пистолет и положил его на прикроватную тумбочку, прямо рядом со сборником стихов.

Это сочетание было до безумия в его стиле.