Целый год я пытался убедить их, что у нас достаточно улик, чтобы Министерство юстиции завело железные дела. Я скрупулезно составлял отчеты. Я лез из кожи вон, чтобы собрать финансовые документы, записать признания по телефону и раздобыть записи с камер видеонаблюдения. Я заранее предупреждал их каждый раз, когда намечались крупные сделки по торговле людьми или наркотиками, чтобы группы захвата могли накрыть их и провести аресты.

Я передал службе маршалов хренову тучу людей, которых мне приказали убрать. Все ради того, чтобы вместо вечного сна в неглубокой могиле они попали под программу защиты свидетелей и дали показания против Валентайна.

Некоторых из них все равно нашли мертвыми.

Сколько бы я ни настаивал на завершении операции, начальство твердило, что им по-прежнему нужен свой человек внутри.

Но зачем? До того как я ушел в самоволку, я почти одиннадцать месяцев не поставлял никакой новой информации.

Телефон вибрирует от сообщения, отвлекая меня от составления отчета.

Коул:Я на месте.

Слава богу. Мне нужна передышка, пока я не вышвырнул компьютер в окно с тридцатого этажа прямо на тротуар. Свежий воздух должен помочь, хотя воздух Аппалачей — это совсем не то же самое, что воздух Манхэттена.

Я вышел из системы, сунул телефон в карман, оставил пиджак на стуле и пошел к лифту.

Туфли скрипели по кристально чистому коридору. Я скучал по своим берцам.

Коул ждал во внутреннем дворе перед зданием Федерального суда Джавитса. Его трудно не заметить: он на голову выше обычного человека, носит густую, неухоженную бороду и до сих пор таскает тактическую снарягу, будто мы все еще в спецназе.

Когда я вышел на улицу, он повернулся ко мне. Я поймал свое отражение в его поляризационных очках. Застегнутый на все пуговицы, причесанный и, блядь, солидный.

Меня от этого тошнило.

— Поглядите-ка на...

— Заткнись, — буркнул я Коулу, шагая по площади.

— Все еще отказываешься идти в частный сектор? — спросил он. — Мне вот такую обувь носить не приходится.

Врал как дышал.

Коул постоянно ходил в туфлях и костюмах, особенно если его клиентом оказывался какой-нибудь зажравшийся богатей из верхнего процента, которому требовалась охрана и его уникальные навыки.

— Маршалы до сих пор упираются? — спросил я.

Его тяжелый вздох был красноречивее любых слов.

Я тихо выругался и потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Ее нужно взять под защиту свидетелей. Их обоих.

Коул примирительно поднял руки.

— Я согласен. Но правила есть правила, и федералы не собираются делать исключений после того цирка, который ты устроил. Даже несмотря на то, что ты свой.

Я опять выругался и пнул подвернувшийся камешек.

Коул выставил ладони вперед, защищаясь от моего гнева.

— Но мои пацаны постоянно сменяют друг друга и присматривают за ней.

— Спасибо, — сказал я, опираясь руками о спинку пустой скамейки и пытаясь прокрутить ситуацию в голове.

Когда служба внутренних расследований меня оправдала и я набрал Коула, он вкратце обрисовал мне, что произошло после того, как ФБР вытащило меня из Лас-Вегаса.

Амелию тоже арестовали в Лас-Вегасе, допросили, а затем выпустили из-под стражи и бросили на произвол судьбы добираться домой. Поскольку Валентайна и большинство его подельников повязали еще в Нью-Джерси, они посчитали, что защита ей не нужна.

Служба маршалов с этим согласилась.

От одной мысли о том, что она осталась одна в Лас-Вегасе, у меня закипала кровь.

По словам Коула, ФБР конфисковало ее рюкзак и несколько тысяч в фишках в качестве улики для расследования против меня. Вот только та сумка была лишь приманкой. Девчонка обвела их вокруг пальца и припрятала остаток наличных, фишек и наши припасы во втором рюкзаке прямо в отеле.

Моя девочка просто невероятно крута.

Конечно, обо всем этом она рассказала Коулу, когда набрала его с моего одноразового телефона. Она вышла из участка, вернулась в казино, забрала из тайника настоящий рюкзак и выиграла оставшиеся деньги, чтобы выкупить свободу Джоэла.

Она не знала, что Валентайн уже за решеткой. С другой стороны, она правильно сделала, что придерживалась плана. Валентайн внушал своим бойцам такой страх, что они продолжали бы исполнять его волю, вместо того чтобы бежать, пока есть возможность. Он руководил организацией не как бизнесом. Это была секта. Валентайн был их богом.

Я так ей гордился. Она справилась. Достала деньги. Обыграла и казино, и ФБР. А главное — выбралась.

Коул задействовал связи, нашел знакомого пилота и переправил Амелию в Род-Айленд, где все это время прятал Джоэла Хоторна. Они провели остаток лета вместе, после чего она вернулась в Коннектикут к началу учебного года.

Мне стоило колоссальных усилий не нарушить протокол и не рвануть к ней. Но меньше всего мне хотелось запороть проверку Управления профессиональной ответственности или вообще загреметь под арест.

Был еще один момент, о котором упомянул Коул, пока мы вводили друг друга в курс дела: Амелия в ярости.