— Я думал, ты умрешь!

— Я пережила вещи куда хуже. Какой-то лихорадке меня не сломить, Огненный Кулак.

— Да, но когда-нибудь сломит. — Гуннар посмотрел на нее с теплотой, и в его глазах снова появился знакомый блеск. Боги, как же она была рада видеть его. Рада, что они оба были здесь, рядом с ней.

— Возьми себя в руки, Гуннар, — поддразнила Гекла. — Что бы сказал Безбородый?

Слова неосторожно сорвались с языка, и Гекла тут же захотела вернуть их обратно.

В комнате повисла настолько тяжелая тишина, что казалась осязаемой. Горло Геклы сжалось, и в этот миг она тосковала по Илиасу так же сильно, как в день, когда они его похоронили. Она закрыла глаза, ненавидя себя, как уже тысячу раз до этого. Слишком громкая. Слишком прямолинейная. Слишком, как всегда. И вот теперь она растоптала хрупкое спокойствие Гуннара.

Гекла ждала, что огромный воин сорвется. Готовилась быть сильной ради него. Но Гуннар удивил ее.

— Думаю, — сказал он, — Илиас сказал бы, что, когда плачу, я становлюсь уродливее своей матери.

На мгновение наступила тишина, похожая на затишье после удара волны о берег. А затем Гекла откинула голову и расхохоталась. Вскоре к ней присоединились Гуннар и Сигрун. Это был странный, очищающий смех. Смех, который ощущался как первый шаг к новой жизни. Будет непросто. Уже никогда не будет как раньше. Но этот общий смех обещал, что впереди все же будет что-то хорошее.

Вытирая слезы, Гекла покачала головой.

— Именно это он бы и сказал.

— Теперь мы рядом, Гек, — голос Гуннара стал серьезным. — Мы пройдем через это вместе с тобой.

Гекла посмотрела на Гуннара, вытирающего нос рукавом, затем на Сигрун, аккуратно промакивающую уголок глаза.

— В следующий раз, когда в моей голове появится какой-нибудь грандиозный план, — сказала она, — сначала я приду к вам двоим.

Хорошо, показала Сигрун. Тебе нужны воины, которым можно доверить свою спину.

— Да, это правда, — тихо сказала Гекла.

Она глубоко вдохнула.

А потом рассказала им все.

ГЛАВА 10

Гекла поморщилась, отхлебнув горький грибной чай. Второй целитель оставил мешочек с сушеными коричневыми грибными ножками и велел пить это снадобье ежедневно в течение целой недели после того, как спадет жар. Но если с ежедневной чашкой чая она еще могла смириться, то указание провести неделю в постели было быстро отброшено.

Она уже умылась и съела тарелку наваристого рагу. И после великолепного дневного сна теперь пыталась собраться с силами. Прислонившись к изголовью кровати, Гекла поймала себя на том, что смотрит в окно, выискивая хоть какой-то след того призрачного бельчонка. От этой мысли она едва не рассмеялась. Очевидно, это было видение, вызванное лихорадкой.

Теперь, когда солнце село, в комнату проникали звуки смеха и веселья. Гекла проспала три дня и три ночи, а значит, шла уже пятая ночь празднования Зимних Ночей. До предпоследнего пира оставалось всего два дня.

— Полагаю, Лофтур продолжает свой поход по опустошению всех зимних запасов Истре, — пробормотала она Сигрун, заставляя себя сделать еще глоток странного чая.

Они дерутся и пируют каждую ночь, если ты об этом, — с хмурым видом показала Сигрун.

— Боги правые. Как этот человек может всерьез верить, что явятся старые боги и спасут их?

Похоже, Хаконссон у Лофтура в кармане, — продолжила Сигрун.

Гекла нахмурилась.

— Не пойму, с чего Взор Секиры решил, что он подходит для руководства этим расследованием. Это сводит с ума!

Сигрун и Гуннар согласно кивнули, а затем изложили подробности того, что произошло, пока она болела. Оказалось, у Хаконссона хватило предусмотрительности велеть Транду выманить Лофтура с фермы Бракссонов, чтобы тот не прознал как Гекла откровенно проигнорировала его приказ. В животе шевельнулось чувство вины, но по мере того, как Сигрун докладывала о ходе — вернее, об отсутствии хода — дела, оно быстро испарилось.

Похоже пока Гекла была в беспамятстве, все осмотрели место третьего нападения. Но никто ни разу не отважился зайти в лес и не догадался поискать вдоль опушки метки на деревьях.

По словам Сигрун, Эйвинд и его люди были самыми шумными участниками Зимних Ночей. Пока Конал и Лофтур чинно восседали на почетных местах, Эйвинд со своей свитой участвовал в состязаниях по выпивке и борьбе на руках на совершенно нелепые ставки. После одного памятного проигрыша Онунду Пьянице пришлось раздеться донага посреди «Голодного Клинка» и пробежать по центральной дороге Истре. В другой раз Транд опустился на одно колено перед одной из Старух Матерей и читал ей ужасные стихи.

Слава богам, близится двойная черная луна, — закончила Сигрун. Не терпится, когда наступит конец этим празднествам.