Мне не нравятся чужаки, — продолжила Сигрун, и Гекла смутно осознала, что та еще никогда не была с ней так откровенна. — Как я могу доверять этим людям, если даже не могу с ними объясниться?

Гекла шумно выдохнула сквозь зубы, чувствуя себя дурой.

Прости, — ответила она знаками. — Я буду стараться держаться рядом, чтобы переводить для них.

Сигрун небрежно махнула рукой.

Мне не нужно, чтобы ты сражалась в моих битвах, — показала она, затем помедлила. — Но спасибо за предложение.

Теперь настала очередь Геклы вздыхать. Она посмотрела на пустое место справа, туда, где должен был ехать Гуннар.

С Гуннаром все будет хорошо, — Сигрун проследила за ее взглядом. — Ему просто нужно время.

Я сказала Хаконссону, что Гуннар болен, — ответила Гекла, чувствуя, как все внутри сжимается. — Но не знаю, долго ли он будет принимать такие оправдания.

Она прикусила губу, раздумывая, как могла бы помочь Гуннару прийти в себя.

Когда впереди показалась ферма Бракссонов, Гекла стиснула зубы. Она была здесь несчетное количество раз, изучила каждое бревно в длинном доме и каждую соломинку в залитом кровью амбаре. Сегодняшняя поездка обещала стать пустой тратой времени.

— Я буду терпеливой, — пробормотала она себе под нос. — Буду слушаться.

Сигрун издала фырканье, в котором Гекла узнала смешок сестры по оружию.

— Тише ты, — проворчала она. — Я справлюсь.

Солнце приятно припекало, небо над фермой было в легких облаках. Все осталось в точности таким, как в прошлый раз: пустой загон, где раньше держали овец; перевернутая телега, которой Бракссоны возили бы ячмень, доживи они до жатвы.

Каждый раз, ступая на фермы Истре, Гекла чувствовала, как внутри кружатся сухие осенние листья воспоминаний. Если прищуриться, можно было представить отца и брата, трудящихся в поле, и бабушку, развешивающую белье. Это было «до» — до того, как болезнь забрала отца и бабушку. До того, как брат выдал Геклу за Ротну. Тогда она была девчонкой, полной грез. Теперь она стала женщиной, повидавшей слишком многое.

Гекла спешилась и, прикрыв глаза рукой, осмотрела поля, граничащие с Западными лесами. Ячмень, как и все нынешние посевы в Исельдуре, был совсем чахлым. Со вздохом она отвела кобылу туда, где люди Эйвинда привязывали лошадей.

От тишины, окутавшей ферму, кожа покрылась мурашками. Не было слышно ни птиц с деревьев вокруг, ни жужжания насекомых. Только звенящая пустота.

Привязав лошадь, Гекла вошла в длинный дом вслед за людьми Эйвинда. Конал стоял у стены, скрестив руки на груди и мрачно глядя на нее.

Смотри сколько влезет, седобородый, — ответила она ему взглядом. И когда старик первым отвел глаза, Гекла победно усмехнулась. Но улыбка исчезла, стоило ей увидеть Лофтура у очага. Тот поднял руку, призывая к тишине. Разговоры смолкли, и вождь Истре завел ту же самую песнь, которую Гекла слушала неделями. Мысль о том, чтобы остаться в этом пустом доме хоть на миг дольше, была ей невыносима.

— Отойду до нужника, — соврала она Транду. — Завтрак встал поперек горла.

Она едва удержалась, чтобы не закатить глаза при виде его потрясенного лица. Тоже мне, нежные городские воители. С тяжелым вздохом она вышла наружу.

— Всюду брызги крови, — доносился из окон голос Лофтура. — Как видите, следы когтей слишком глубокие для человека…

Гекла как раз дошла до нужника, когда ее внимание привлекло движение в застывшем лесу. В обычных условиях она бы и глазом не повела, лесу положено кишеть жизнью. Но не этому лесу. Волоски на руках встали дыбом.

— Я буду терпеливой, — напомнила она себе, продолжая путь.

Но не удержалась и снова глянула на чащу. Вот опять. В подлеске прыгало маленькое существо. После стольких недель без единого признака жизни в этих лесах любопытство взяло верх.

Гекла осторожно оглянулась через плечо и быстро пошла к деревьям. Она не собиралась заходить внутрь. Только заглянуть и понять, что за существо там шевелится.

По мере приближения пульс участился. Гекла вглядывалась в тени, пытаясь рассмотреть источник движения, но спустя минуту решила, что это была лишь игра воображения. Со вздохом она начала отворачиваться.

И тут она увидела его.

На потрескавшемся стволе сосны, всего в двух шагах за кромкой леса, был вырезан символ. Спиральный центр и восемь ветвящихся лучей — ошибки быть не могло.

— Спиральный Посох1,— пробормотала Гекла, впившись в него взглядом. Тот же самый символ, что был начертан кровью на трупах Клитенаров на городской площади Истре. Знак, который когда-то принадлежал роду Вольсиков.

Поправив косу, Гекла оглянулась через плечо. Воины все еще были в длинном доме, Лофтур продолжал бубнить. Взгляд снова упал на лес. Глубоко внутри крепло знакомое чувство, то самое, что твердило ей: Лофтур что-то скрывает. Спиральный Посох был зацепкой, по которой следовало идти. Но если играть по правилам Эйвинда, придется ждать.