Это не по-настоящему, — твердила она себе, пытаясь изгнать из памяти образ амбара. — Ты в своих покоях.

Звуки празднования Зимних Ночей уже стихли. Слабый свет, пробивающийся из-под оконных заслонов, говорил о близости рассвета. Гекла осушила бурдюк с водой. Сон уже не придет, только не после такого кошмара, поэтому она откинула шкуры и оделась.

Сегодня ноги держали увереннее, а головная боль стала не такой острой. Съев несколько полосок сушеного лося, она подхватила снаряжение и направилась во двор за «Голодным Клинком».

Горизонт светлел, и этого света хватило, чтобы Гекла поняла, что не одна во дворе. Фигура на другом конце площадки отрабатывала серию стремительных выпадов, после чего резко ушла в защитную стойку. В животе все сжалось, она знала эти движения. Уже сталкивалась с ними.

Наверное, не стоило удивляться тому, что Эйвинд Хаконссон вскочил еще до рассвета и усердно повторяет оборонительные связки.

Я надеюсь, что вторые шансы действительно существуют.

Слова Лиса, сказанные в ночь, которую они провели вместе, зазвенели у нее в ушах, и Гекла стиснула зубы. Это дело и было вторым шансом Лиса, и осознание этого отравило последние остатки надежды. Он не станет им рисковать, а значит, поступит так, как приказал отец.

В качестве одолжения, я дам тебе второй шанс.

Воспоминание о словах Эйвинда, произнесенных прошлой ночью, пробудило в ней ярость.

В пекло его.

В пекло каждого покровительственного мужчину, который ни во что не ставил ее мнение лишь потому, что у нее нет кое-какого отростка. Кто отмахивался от ее страсти, называя ее «вспыльчивостью». Кто советовал ей улыбаться, будто она обязана менять себя лишь бы им было спокойнее.

В пекло их всех.

Гекла скинула плащ и начала разминаться. Она отказывалась удостаивать Эйвинда взглядом, даже когда чувствовала, что он смотрит на нее. К счастью, у него хватило ума не пытаться заговорить, пока она выплескивала гнев в упражнениях. Лучше оставить всю ярость здесь, на тренировочной площадке, чтобы не сделать или не сказать чего-то непоправимого позже. Она не сможет помочь жителям Истре, если ее отстранят от дела.

К концу тренировки солнечный свет уже залил крышу конюшни, а от влажной от пота кожи Геклы поднимался пар. Запели петухи, послышался цокот копыт, а по забору пробежала белка.

Гекла замерла.

Зверек остановился на столбе ограды, приподняв одну лапку, словно прислушивался, нет ли рядом хищников.

Просто белка, бьяни. Гекла заставила себя сосредоточиться на бурдюке, не позволив себе даже взглянуть в сторону зверька, пока делала долгий глоток.

Собрав снаряжение, она неспешно вошла в медовый зал. На лавках, переговариваясь между собой, сидели люди Эйвинда. Гекла проигнорировала редкие хмурые взгляды, брошенные в ее сторону, но насторожилась, уловив обрывок разговора.

— Коналу пора бы ослабить поводок, — произнес один из воинов Эйвинда. Гекла замедлила шаг. — Эйвинду не идет на пользу то, что ему приходится ходить по струнке перед папочкой и исполнять каждый его приказ.

— По крайней мере, мы выбрались из города. Еще один дозор у этой стены, и я бы выколол себе гребаные глаза, — произнес долговязый мужчина с рыжими волосами, заплетенными в воинскую косу.

Первый воин согласно хмыкнул:

— Думаешь ритуал Конала и впрямь поможет?

Рыжеволосый пожал плечами:

— Полагаю, есть только один способ узнать.

Первый уже открыл рот, чтобы ответить, но заметил Геклу и злобно уставился на нее. Отвесив издевательское приветствие, Гекла прошла мимо, но мысли закрутились вокруг услышанного. Так вот зачем Конал здесь? Что это за ритуал, о котором говорили воины, и почему ей о нем не сообщили?

Если сложить это с тем, что ярл Хакон был старым другом Лофтура, не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходит. Гребаный-ярл-Хакон отправил Конала сделать что-то по просьбе Лофтура. Ярл пытался контролировать ситуацию прямиком из Копы. Немудрено, что дело не двигалось с места!

Боги, ну и бардак.

Гуннар поманил ее к пустому месту на скамье.

— Достаточно окрепла, чтобы потренироваться с мечом? — он пододвинул к ней тарелку.

Гекла прищурилась, глядя на стопку овсяных лепешек, щедро политых медом.

— Это еще к чему?

— Дневная трапеза, — Гуннар пожал плечами.

Гекла не была дурой, этот мужчина ни разу в жизни не накладывал ей еду, а значит, чего-то добивался. Но она была слишком голодна, чтобы привередничать. Склонившись над тарелкой, Гекла набросилась на еду так, словно не ела несколько дней. Что, пожалуй, было недалеко от правды.

— Я мог бы потренироваться с тобой завтра, если хочешь.

Нож Геклы замер в воздухе, она искоса оценила Гуннара. Этот мужчина годами был тем членом отряда «Кровавая Секира», который вставал позже всех. Он что, приболел?

— Хочешь, чтобы тебе надрали задницу еще до дневной трапезы, Огненный Кулак?

Он поморщился: