Пёс опасливо смотрел на людей, которые вроде и выгонять его не торопились, но делали что-то странное.

– Насть, у нас какое-нибудь старое одеяло или покрывало есть? – Петровский освободил багажник и теперь раздумывал, чем бы его застелить, чтобы довезти до ветеринарки собаку.

– У нас всё есть, как в Греции, даже лучше!

– А почему лучше? – это было спрошено ради голимого интереса – просто потому, что ему нравилось разговаривать с женой.

– Потому что больше, ширше, глыбже и обширнее! – важно произнесла Настасья, которая приволокла к машине два старых шерстяных одеяла и одно древнее, но целое и чистое покрывало.

– А знаешь, что самое забавное? – тихонько спросила она.

– Что? – Петровский примерился и выбрал покрывало – оно больше.

– Что мама уже всё это нам приготовила. И стопку старых полотенец – чтобы пса и котёнка вытереть, когда мы их обратно привезём и вымоем, и тазики – как миски для пса, и блюдечки для кошеньки, и подстилки им…

– Эээ? – удивился Дмитрий. – Ну вот откуда она знала?

– Она сказала, что сразу поняла, что мы их не прогоним.

Петровский усмехнулся – с тёщей он ладил расчудесно, понимал, что ему отчаянно повезло с мамой жены, которая воспринимала его скорее как сына, чем как что-то чужеродное и подлежащее низведению и растерзанию.

– А мы-то с тобой переживали…

– И не говори! – Настасья ощущала себя странно – как в детстве.

Словно это ей разрешили завести разом много-много счастья! Да, разумеется, серьёзная, взрослая и прагматичная часть натуры продумывала грядущие проблемы и трудности, но вот это детское ликование её просто переполняло!

Именно оно подтолкнуло её подойти к растерянному псу, который, кажется, очень боялся поверить в то, что их не выгоняют, присесть рядом на качели и погладить его:

– Ты не бойся! – шепнула ему Настасья. – Мы вас не бросим, вы у нас жить будете.

Она не очень-то верила в то, что пёс как-то среагирует на её слова, но он с трудом развернулся, заглянул ей в лицо, а потом взял и положил лохматую морду, похожую на жёсткую растрёпанную половую щётку, ей в ладони.

– А вот так вот… Принимай и владей! – подумала Настасья, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться – она вообще не любила делать это на людях. – Можно сказать, доверил всего себя!

Рядом сопела Маришка, прижимаясь к боку и наглаживая разомлевшую от ласки и сытости кошечку, пёс норовил закрыть глаза и, кажется, собирался уснуть – видимо, ужасно перенервничал, изголодался и устал, вот и расслабился разом, а через балясины веранды на всё это смотрел Петровский и широко улыбался – он нечасто видел свою обычно собранную и боевитую супругу в таком настроении.

– Так, граждане, нам бы к ветеринару съездить! – напомнил он коллективу на веранде. – Маришка, поедешь с нами?

– Конечно! – с готовностью вызвалась дочь, и это, кстати, был подвиг – в машине её сильно укачивало.

Пёс долго не мог уяснить, зачем ему надо лезть в багажник? Нет, с хозяином он ездил, конечно, но в салоне, у того человека была совсем другая машина. А тут… зачем?

Острое подозрение, что его собираются отвезти подальше и выкинуть, напрочь снесло всю блаженную расслабленность, в которую он чуть было не провалился совсем и окончательно.

– Да не бойся ты! – уговаривала его Настасья, а потом переглянулась с мужем: – Наверное, его как-то так выбросили – из машины. Полно же таких случаев.

– Похоже на то, – согласился Петровский.

– Ладно, давай я его в салон возьму. Ты мне кресло отодвинь подальше, меня и пол застелем покрывалом, и я его у ног посажу.

Дмитрий посомневался было в необходимости застеливания покрывальцем его супруги, но спорить не стал. Как выяснилось, очень правильно, потому что пёс согласился ехать в машине только сидя сусликом и уложив очень грязную переднюю часть тела на Настины колени – видимо, так было не очень страшно.

– Так, а как с котёнком быть? – озаботился Петровский.

– И очень просто! – важно заявила Маринка, усаживая крохотную кошечку между передних лап пса. – Лешик её друг, так что она тут и доедет.

И, кстати, она оказалась права – котёнок замер между лапищ Лешика, уткнувшись мордочкой в его шерсть, и даже не пробовал куда-то бежать.

В ветеринарной клинике Лешику сделали рентген и их обрадовали:

– Нет-нет, это не перелом, видите, на снимке кости целы? Конечно, тут сильнейший ушиб, обширная гематома. Видимо, камень швырнули или палкой попали, а потом у него не было возможности отлежаться, ещё и натрудил лапу. Ему нужны несколько дней ограниченной нагрузки, хорошее питание, витамины – наскитался он знатно – все рёбра можно пересчитать, да и явно простужен был, похрипывает.

Псу делали уколы, отчего на его косматой морде возникало выражение панического ужаса – он косился на ветеринара, смешно зажмуривался и складывал уши, но не пытался как-то укусить или вырваться, причём Петровский был уверен, что это не из-за намордника, который ему купили и надели сразу же.