Маляроштукатуры особого назначения

Глава 1. Кузя преткновения

Когда на кухню, где Дмитрий только что пообедал и теперь вдумчиво и с удовольствием пил чай, вошла его жена, он напрягся – лицо у Настасьи было такое, словно он самолично спустил в канализацию всю её косметику, залил это духами и отполировал кремами, пенками и прочей особо ценной дребеденью.

– Дима! – голос супруги соответствовал лицу.

– Я ничего не сделал! – открестился Дмитрий разом от всего.

– Ты? Ты как раз и сделал! Это же ты Маринке разрешил принести Сашиного питомца?

– Эээ, да, что-то такое было, – признался Дмитрий. – Она говорила, что это только на неделю, пока они в деревню на майские съездят. Настюш, я же спросил – это не собака и не кошка… Маринка сказала, что это Кузя и он маленький, в контейнере живёт. Хомяк или мышка… Ты же мышей не боишься!

– Хомяк или мышка… – с горечью повторила Настасья. – Ах, если бы! Да, ты прав, мышей я не боюсь, но Кузю боюсь до визга!

– Да что там за Кузя-то? – хмыкнул Петровский, потянувшись за печеньем.

– Мариночка, иди, покажи нашему папе Кузю! – позвала жена, и в кухню деловито протопала Маришка – пятилетняя, очень серьёзная и строгая особа.

– Пап, это Кузя! – она держала в руках небольшой пластиковый контейнер, который вознамерилась было поставить на стол.

Петровский всмотрелся в содержимое контейнера, и печенье, видимо, от шока, встало поперёк его горла:

– Хрррр?! – он потянулся за чашкой с чаем под крик жены:

– Марина, только не на стол!

– Хорошо, мамочка, – ангельским голоском отозвалась Маринка. – А чего это папочка такой красный и как-то странно хрюкает?

– Папочке очень понравился питомец Саши! Да, Дима?

– На кой хрррр, км, кха-кха… – Петровский, получив от супруги вдохновляющий шлепок по спине, наконец-то избавился от застрявшего печенья и ткнул пальцем в контейнер:

– Кто это вообще?

– Дима, ты что, не видишь? Это таракан! Это ЛЮБИМЕЦ друга твоей дочери. Да-да, Дима, и именно ЭТО ты разрешил принести в наш дом на неделю!

– Да это монстр какой-то! – не поверил жене Петровский, дипломатично избегая воспоминаний о том, что он сам это разрешил.

– Это не монстр, это мадагаскарский шипящий таракан, как мне с наслаждением поведала Сашина мама, вручая этого… Кузю. Я уверена, что она была счастлива – ещё бы! Неделю вдали от такого питомца – кто угодно счастлив будет! А я вот сразу стала очень НЕСЧАСТЛИВА! И даже знаю, кто в этом во всём виноват!

– Эээ, милая, а может мы его… того… тапкой случайно, а? Ну он же таракан!

– Папа! Ты что! – Маринка притопнула ногой и тряхнула контейнер. – Это – любимец Саши! А Саша – мой жених! Мы вырастем, и он на мне женится! А если ты его тапочкой, то Сашка на мне не женится, а женится на Аньке, а я с тобой разговаривать тогда не буду! Никогда!

Петровский, будучи профессионалом, помнил много чего, в том числе и крепенького светловолосого Сашку, который недавно пришёл к нему, когда он забирал дочь из детского сада, и деловито сообщил, что на Маринке женится.

На изумление, возникшее на физиономии собеседника, Сашка среагировал оперативно, пояснив:

– Не сейчас, а попозже!

– Ааа, – с уважением отозвался Петровский. – Попозже… это сильно меняет дело!

«Первый парень на деревне» солидно кивнул вихрастой головой и отправился к своему родителю, которого только что сходным образом осчастливила дочь Петровского.

Отцы переглянулись, синхронно вздохнули и пожали друг другу руки над головами будущей счастливой пары.

– Ну и кто мог себе представить, что у такого вменяемого на вид мужика в домашних питомцах окажется этот… шипящий Кузя? – думал Петровский.

– Дима! Ты не замирай! – строго велела ему Настасья. – Ты мне лучше скажи, как тебе пришло в голову кого-то брать, не узнав точно, КТО это?

– Не знаю! – честно признался Петровский, почему-то сильно разозлив этим жену.

– Вот и я не знаю, как мне жить неделю с этим в одном доме! – выпалила она. – А раз так… я с Маринкой уезжаю к маме, а ты останешься присматривать за Кузей!

– Папа, если ты его пристукнешь тапочкой, то я с тобой поссорюсь! – Маринка обеими руками обняла вместилище Кузи и крепко прижала его к себе. – Саша меня не простит!

Через два часа Петровский сидел на кухне и мрачно смотрел на контейнер, в котором шуршал таракан преткновения.

– Таракан, которого мне подсуропил будущий зять! – меланхолично произнёс он. – Я проклят! Я точно проклят!

Его фраза о проклятии была выстрадана – это же именно на его многострадальную голову как из рога изобилия высыпались всевозможные странные задания руководства – от кормления вороны, чтобы она не орала и не выдавала их с напарником местоположение, до вручения воздушного шарика на свадьбе коллеги.