— Не надо, Ром, спасибо, — покачала головой Кира и отодвинула булочку обратно. — Я же говорила, что в дороге больше пью, чем ем. Приедем — наверстаю, а пока не уговаривай.

— Зря отказываешься, Ясенева, каша сегодня приличная, — сообщил Гридин с набитым ртом. — Не столовская какая-нибудь, а на молоке и с маслом, я даже удивился. Взял бы вторую, да талон один.

— Вот и не бери, Миш, дотерпишь до обеда, — улыбнулась Кира и сделала глоток чая.

Уговаривать я не стал, хотя это начало казаться странным. Фигура у Киры отличная, так что вряд ли девушка худеет. Может, со здоровьем что-то? Вчера — чай, сегодня — чай… Ладно, лезть в душу не буду. Захочет — сама расскажет.

Вернувшись из ресторана, мы сели за задачники. Дверь купе, по правилу Корнеева, днем не запиралась, и через коридор было слышно, как неподалеку Осокин с Ковальчуком тоже шуршат страницами. У самовара проводница Валентина Егоровна выводила мелом на доске: «Саратов — 08:00. Стоянка 35 мин».

Долго над задачником я не просидел, потому что в открытых дверях нашего купе встал Вадим Осокин. Я мысленно хмыкнул, потому что ждал этого и готовился. Правда, думал, что хотя бы до полудня продержатся, ан нет. Но и понять их было можно. Они годами зарабатывали право считаться лучшими — репетиторами, зубрежкой, каникулами над учебниками, — а тут по телевизору показывают троечника, у которого вышло лучше, чем у них. Согласиться с таким — все равно что признать, что все эти годы можно было не потеть. Я бы на их месте тоже не поверил.

Дождавшись, пока я подниму голову, Осокин сказал:

— Роман, разговор есть. Вчера в коридоре ты ушел от ответа, да и Ясенева за тебя ответила. Хорошо ответила, справедливо, не спорю. Только мне интересно, что же все-таки ты сам умеешь, без телевизора и защитников. Предлагаю решить что-нибудь прямо здесь. Ты и я, сборников нам хватит, время до Новосибирска тоже есть.

— Дуэль, значит, — протянул я, откладывая батину ручку.

— Можно и так сказать, — пожал плечами Осокин. — Уж очень хочется убедиться самому, что ты тот, за кого тебя принимают.

Кира оторвалась от задачника, сверкнула глазами, выпрямилась, набирая воздух, но ответить ни она, ни я не успели, потому что в дверях, отодвинув Вадима Осокина, возник Корнеев с папкой под мышкой.

— Так, молодые люди, дуэлей в литерном вагоне не будет, — объявил Арсений Валентинович, войдя и встав между нами. — Не для того я вас через полстраны везу, чтобы вы делились на победителей и побежденных попарно. А вот командную игру я поддержу, тем более что Госкомиссия для того дорожный практикум и выдавала. Карточки по пяти предметам у меня в папке, листы с ответами — там же. Предписано занимать вас в дороге с пользой, вот и займемся.

— Медицина командную игру тоже одобряет, — прибавила из-за его плеча врач Руденко. — А дуэли, напротив, запрещает категорически, потому у меня перевязочного материала на это не заложено.

— Тогда предлагаю так, — проговорил Вадим Осокин и повернулся ко мне. — Две команды по семь человек, а наберем по очереди, чтобы без обид. Согласен, Роман?

— Согласен, но только с одним условием, — сказал я, поднявшись. — Активно участвуют все, никто не отсиживается. Иначе это будет та же дуэль, только с болельщиками.

— Условие законное, и я его оформлю правилом, — кивнул Корнеев и раскрыл папку. — Порядок объявляю такой. Пять раундов по пяти предметам: русский язык, история, физика, химия, математика. В каждом раунде у команды семь личных карточек — по одной на участника. Комплекты у команд разные. За правильный ответ — один балл. Совещаться можно, но окончательный ответ дает владелец карточки. После личных карточек — общая задача на три балла. На нее у обеих команд одинаковое условие, поэтому двери купе прикрываете. Три балла получит каждая команда, которая сдаст правильное решение с обоснованием. Ответы находятся у меня. Судействую тоже я. Возражения?

— А уровень какой, Арсений Валентинович? — уточнил Осокин. — Если это школьные задачки на скорость, мы же с ними умрем со скуки.

— Уровень практикум держит сам, — не смутился Корнеев. — Личные карточки — на скорость и точность, вам такие в июне и попадались. Общие задачи составляла центральная ГКИ, они олимпиадные, посложнее. А в отдельном конверте лежит задача повышенной сложности, для безупречных медалистов, — на случай, если будет ничья.

— Есть дополнение, Арсений Валентинович! — воскликнул сияющий в предвкушении Миша Гридин. — Играть просто так неинтересно, давайте на интерес?

— Какой еще интерес? — прищурил глаза Корнеев.

— Да ничего такого, просто проигравшие накроют вечером чайный стол. Сгребем у кого что есть сладкого, ничего такого, вы не думайте.

— Сладости, как и чай вечером, не одобряю, но ставку санкционирую, — согласилась Руденко раньше Корнеева. — При условии, что в десять вечера все расходятся по купе и ложатся спать. И никаких мне ночных реваншей!