— Цепочка на кислоты, тут пугает только длина, — пояснил он, возвращая лист Корнееву. — На области такие простейшие задачки дают в первом туре, для разминки.

Мы свои семь карточек закрыли все, а вот на общей уперлись в предпоследнее звено и сдали цепочку недописанной, так что раунд ушел им целиком: десять очков против наших семи. Всегда считал, что химию знаю неплохо, но, в отличие от меня, Осокин в ней жил.

— Тридцать два — тридцать три в пользу команды Вадима Осокина, — объявил Корнеев после четвертого раунда, и вагон загудел.

— Один балл! Один несчастный балл, люди! — прижав ладони к щекам, загоревала Оксана.

— Ничего, Оксан, на математике у вас будет шанс, — пообещал из третьего купе Кац. — Царица наук все-таки!

К математике серьезно готовились обе команды. Лена Пападаки вышла в коридор, встала у окна против нашей двери и неторопливо размяла пальцы.

— Диктуйте условия целиком, — предложила она. — Я запомню.

Корнеев, разумеется, отказался и отправил ее к себе в купе.

— Задавака, — фыркнула Оксана.

Однако, выпендривалась Пападаки не просто так. Благодаря ей, их карточки закрывались одна за другой… все, кроме одной, так как Аня Лемешко потеряла на своей знак, а с ним и балл.

Зато нашу общую задачу я узнал с первых строк и тихо сказал своим:

— Это Сканави, часть для поступающих, только числа переставлены. Решается не сложно, но длинно. Погнали.

Далась задачка нам все же трудом и напрочь исписанными черновиками, зато принесла важнейший балл. По итогу раунда вышло, что мы набрали семь личных и три общих очка против их девяти. Причем Кира сдала наш лист за секунду до того, как Пападаки подняла руку со своим.

— Сорок два — сорок два, — потирая руки, объявил Корнеев. — Что ж, пять раундов отыграны, а победителя нет… Значит, пришло время того самого конверта с задачей повышенной сложности для медалистов. На кону пять баллов, решают обе команды, и побеждает не та, что быстрее напишет, а та, что первой объяснит верное… — он выделил это слово интонацией, — решение вслух и до конца. Времени у вас ровно до моста, молодые люди.

Дорогие читатели, не могу ответить сразу всем, да и не все из вас заходят в комментарии, поэтому отвечу здесь.

Главное, спасибо вам огромнейшее за теплые слова и поддержку! Не знаю, сколько продержусь, но пока ваши отзывы, лайки и награды вдохновляют меня писать в любую свободную минуту.

Также хочу ответить всем, кто убедительно мне доказал в личных сообщениях, что реконструкции монархии в России случиться не могло ни при каких обстоятельствах, потому что это невозможно.

Возможно, что невозможно, не спорю, но то же самое можно сказать и про перенос сознания в другой мир и про систему. Простите, что не отвечаю лично. Просто, если я начну вступать в дискуссии с каждым экспертом, на текст самой книги времени вообще не останется.

Глава 3. Состав длиной четыреста двадцать метров

Корнеев вскрыл конверт и заулыбался. А прежде чем заговорил, я понял, что этот человек здесь не просто так. Гляди ж ты, и задачки у него при себе, и замашки… скажем так, людей особого сорта. Неужто ради меня его приставили? Решили ненавязчиво проверить, не пустышка ли Гончаров?

— Ну надо же… — проговорил Корнеев. — И в задачке мост, и тут у нас мост впереди. Да. В общем, задачка про поезд и мост, ребята.

— Фу-у-ух… — вытер лоб рукавом Миша Гридин. — Пять раундов держались, а рассудит нас, похоже, мост. Чертовски красиво вышло, а, ребят?

— Но-но, Гридин, — донесся голос Руденко. — Поругайся мне тут!

Все еще улыбаясь, Корнеев зачитал условия задачи, чеканя каждое слово:

— Значит так. Состав длиной четыреста двадцать метров движется равноускоренно. Голова состава проходит мост за сорок секунд, а хвост — за тридцать. От въезда локомотива на мост до момента, когда хвост состава покидает мост, проходит шестьдесят секунд. Найти длину моста, скорость состава при въезде и ускорение.

На некоторое время в вагоне повисла тишина, а потом заговорили сразу все.

— Стоп, стоп, стоп! — замахал руками Ковальчук. — Как это: локомотив едет по мосту сорок секунд, а хвост — тридцать? Они же одним составом прицеплены, им положено одинаково!

— Опечатка в карточке, наверное, — предположила Аня Лемешко. — Так же не бывает.

— Условие противоречивое, я считаю! — поддержала Оксана уже из нашего лагеря. — Пусть Арсений Валентинович перечитает!

А за окном тем временем белые от полуденного солнца пакгаузы Сызрани ушли назад, полотно легло под уклон, и открылась широкая, слепящая Волга с далеким бакеном на стрежне. Вагон качнуло, потому что состав придержали, а потом меня мягко потянуло назад, и ферма Александровского моста, который, кстати, в свое время считался самым длинным в Европе, встала впереди.