Он убрал пропуск, поднялся с парапета и двинулся к скамейкам. Подошел он последним, послушал перепалку, убедился, что все идет как задумано, и спокойно, без нажима, будто называя давно известное, сказал то, ради чего шел.

Гончаров поднялся со скамейки, сжав кулаки. Костя посмотрел ему в лицо и начал считать.

Глава 6. Обычный

Больше всего на свете мне хотелось сейчас от души врезать по ближайшей белоснежной улыбке.

Уральские на площадке бросили играть, Гриша Шульга так и смотрел на свои ботинки, а длинный покачивал ракеткой и с довольным лицом ждал, полезем мы в драку или проглотим.

Только вот драться сейчас — глупее не придумаешь. Ровно этого от нас, судя по всему, и ждали: одна жалоба дежурному — и вместо подготовки будет разбирательство, а то и комиссия. Подставить всю делегацию накануне первой работы?

Ну уж нет. Так что кулаки я разжал. По одному пальцу, ломая себя, но разжал, медленно выдыхая. И потом так же медленно поднялся со скамейки.

Все вокруг притихли, ожидая бесплатного зрелища.

— Вяземский, вы ведь выигрывать сюда приехали, так? — поинтересовался я. — Вот и мы тоже. Завтра всем раздадут одинаковые задания, и решать их будет каждый сам, без дедов, репетиторов, тренеров и прочих мастеров спорта за спиной. Вот тогда и поговорим о том, чей уровень выше.

— Что ж… Ладно, по рукам, — разочарованно сказал Вяземский и обернулся к своим: — Идемте, господа. Корт освободился.

— И правда, чего на их воспитание зря время терять, — ухмыльнулся длинный. — Завтра сами опозорятся.

— Успехов, Гончаров, — сказал Вяземский. — Завтра вечером вывесят первые результаты. Надеюсь, вы хотя бы наполовину так хороши, как о вас в газетах писали. А то будет неинтересно.

И они ушли не оглядываясь.

— Вот же ж!.. — выдохнула Оксана Бондарь. — Ходят, ракетками машут! Да кто они такие вообще?

— Такие же, как мы! Тоже приехали сдавать экзамены, а не принимать! — вскочил со скамейки и заходил перед нами Миша Гридин, когда белые рубашки скрылись из виду. — Нет, вы слышали? Отдельный зал им подавай! Диета у них! Профессора у них! Тьфу! Да наш Рома без всяких профессоров взял столько, сколько им и не снилось!

— Стоп-стоп! — поднял я перед ним руки. Потом оглядел всех своих и сказал: — Ребята, вы не о том думаете.

— А о чем нам думать? — зло усмехнулся Арам Мкртчян. Глаза у него были налитые кровью, и я только сейчас понял, как тяжело ему было сдержать свой совсем не финский темперамент. — Нет, ты скажи нам, Рома, почему эти черти расфуфыренные считают себя лучше нас? Только потому, что их вонючие предки…

— Арам! — перебил я, заметив, как внимательно нас слушают.

— Тише ты, — одернула его Кира Ясенева. — Не хватало еще, чтобы дежурный прибежал.

— Говори, Ром, — требовательно кивнул Миша Гридин. — В чем мы неправы?

— В том, что слишком серьезно к ним относитесь, — улыбнулся я. — Арам, ты же сам дал им четкое определение. Богато одетые, с тренерами и гувернантками. Расфуфыренные. Павлины, понимаете? Пав-ли-ны. А мы — орлы. Знаете почему?

— Почему? — синхронно спросили Арам, Гриша и Оксана.

— Потому что мы все набрали баллов на Испытании не меньше, чем эти павлины со всеми их тренерами-профессорами. — Я перевел взгляд на Шульгу, сдерживая улыбку. — Разве что Грише дед помогал.

Ребята уже тоже начали улыбаться, когда я заговорил про орлов и павлинов, но на шутке про легендарного деда Гриши расхохотались так, что даже Арам вытирал слезы, Кира впервые на моей памяти широко, от уха до уха, улыбалась, а Оксана схватилась за животик, смеясь и приговаривая: «Ой, мамочки мои!»

Я же удовлетворенно кивнул. Слишком прикипел я к своим «землякам», чтобы спокойно смотреть на то, как их походя выбивают из колеи и лишают уверенности. Уже четверо суток провел с ними и успел увидеть, какие они по большей части еще наивные в своей вере в справедливость, в хорошее, во взаимовыручку. Именно они — будущее страны, а не вот эти «теннисисты» с тренерами. И ломать их я не позволю.

Тем временем от площадки подошли трое уральских. Старший, все еще с мячом под мышкой, протянул мне руку:

— Здорово! Я Степан.

— Витек, — представился плотный коренастый паренек.

— Леха, — назвал себя третий — вихрастый блондин.

Мы все обменялись рукопожатиями, назвали свои имена.

— Мы из соседнего корпуса, — сказал Степан. — Извините, что встреваем не в свое дело, но мы все слышали. Совсем столичные охренели — людей с ходу грязью поливать. Вы, если что, на нас рассчитывайте.

— Учтем, — пробасил Арам Мкртчян и пожал ему руку так, что Степан крякнул.

— А знаете, что хуже всего? — сказал Гриша. — Длинный этот — ладно, он просто ржал, таких дурачков и у нас в станице хватает. А тот, в пиджаке, Вяземский, даже не дразнился. Просто смотрел на нас как на… ну, не знаю, как на людей второго сорта. Вот это обидно по-настоящему.

— Он сильный, между прочим, — заметил Вадим Осокин. — В Смоленске взял диплом второй степени. С ним придется считаться.