Нужно ли говорить, что я с нетерпением жду нашего суда? Не только того, что нас оправдают, но и что дети (*изменено редактором на «наши любимые дети» в печатной версии, чтобы все знали, чьих детей она имела в виду; к этому времени в Суде по опеке осталось очень мало людей, которые хоть что-то понимали в писательстве) снова вернутся к нам. Не только того, что, как говорится, «будет и на нашей улице праздник» применительно к суду. Но на самом нижайшем уровне хотя бы просто временного освобождения из этого варварского заключения.

На суде мы будем сидеть за одним столом, моя бесценная любовь. Ты понимаешь, как трудно мне будет сосредоточиться на юридических делах! Как и во время наших встреч с Джейком, мне приходится отрываться от созерцания тебя, что каждый раз подобно глотку воды после долгой жажды. Но, мой родной, не слишком ли я смела? Эта вода только усиливает жажду!

Как и всегда, с любовью,

Рошель

Я задаюсь вопросом профессора Сукеника: При каких условиях мы отменяем свой литературный критицизм? Здесь перед нами яркий пример кризиса литературной эстетики, сформированного предыдущим поколением. Хотя в этих встречах Айзексонов с Эшером возникали весьма болезненные для всех них моменты, например, когда пожилой адвокат, выкраивавший для них минутку, стоял перед дверной панелью безопасного стекла, зажмурившись, склонив голову, с липовыми бумагами в руке, но никак не мог оградить свои уши от этих звуков слизывания соленых капель и всасывания их, слизывания и всасывания. А ещё эти звуки быстрого ныряния рук под одежду, их ему тоже не очень-то хотелось слышать. Понятно, что все живые тела подчиняются законам физики и не обладают свойствами неодушевленных предметов, а посему, к нашему глубокому стыду наши писюны громко откупориваются и моча из них хлещет как вода из крана, ну а задница – это вообще музыкальный инструмент. А посему так болезненны для всех эти короткие похотливые моменты наслаждения касаниями и запахами друг друга в сочетании с внезапным острым привкусом неудовлетворенных сексуальных влечений, на который они согласны ради общих чувств. Эшер вздыхает – очевидно, что когда встречи проходят более сдержанно, то это не столь болезненно. И это напоминает им их первые целомудренные дни взглядов, когда понимание было таким: «Я бы с радостью, если бы могла», и этого было достаточно, этого и волнения от встречи было достаточно. «Они все ждут нашего признания», пишет она ему позже. «А что, если я признаюсь им в том, что люблю своего мужа и что влюбилась в него при нашем первом свидании – на митинге лоялистов на Конвент-авеню!»

ПАДЕНИЕ