Поражает количество взрослых посетителей Диснейленда без маленьких детей. Также бросается в глаза непропорционально малое количество чернокожих, мексиканцев, возможно, потому что день в Диснейленде стоит дорого. Здесь совершенно отсутствуют длинноволосые юноши, бритоголовые, хиппи, девушки в мини-юбках, цыгане, мотоциклисты, в такой степени, что возникает подозрение, что Диснейленд отказывает во входе тем, кто ему не нравится. Эта мысль пришла в голову Линде Миндиш, когда Дейл въехал на парковку луна-парка. День был туманным, и смог очерчивал очертания солнца. Когда мы припарковались и сели в минипоезд, буксируемый автотягачом, опрятная девушка-кондуктор посмотрела на меня с тем, что мне показалось сожалением. Её предвидение моей судьбы конфликтовало с естественным влечением, испытываем ею к моим длинным патлам и имиджу «ложил я на всех». Линда, очевидно, ещё не решила, радоваться ей или огорчиться тому, что меня могут не пропустить внутрь. Вряд ли она рассчитывала, что я просто тихо уйду.

Я решил, что если меня начнут мурыжить, то прорвусь сквозь очередь и перепрыгну через турникет. Пока Дейл покупал билеты, я заметил многозначительные взгляды между билетёром и вахтёром. Затем один из них направился ко мне, но Дейл перехватил его и вкратце пояснил ему, что я, и вправду, фрик, но что он, мол, берет на себя всю ответственность. Мы предъявили наши билеты, после чего меня опасливо, словно иностранца, проходящего таможню, пропустили в Диснейленд.

Мы с Линдой и Дейлом быстро шагали по Главной улице Диснейленда. Мы миновали гужевой трамвай, старинный двухэтажный автобус. Затем миновали галерею одноцентовых мувиол с флип-картами Чарли Чаплина – гигантские музыкальные шкафы, воспроизводящие звуки целого оркестра. Потом мы прошли мимо аптеки, в зале которой подавали мороженое в красно-белую полоску. Люди сидели и улыбались на пивных лужайках без пива. Люди заполняли тротуары и улицу. Люди прогуливались мимо магазинов с эркерами. Люди глазели на меня.

– Как нам его найти? – спросил я Линду.

– Они будут в зоне «Туморроулэнд», – сказала она. – Это то, что ему больше всего нравится. На площади в конце Главной улицы мы проходим через ворота зоны «Туморроулэнд». Весь мир становится красочно современным. Линда ведет нас к «Ричфилд-Аутопиа».

Люди ждут посадки в бензиновые машинки аттракциона «Ричфилд-Аутопиа», гонке по треку, создающую у человека за рулем этой тачки иллюзию управления ею. Маленькие рычащие кабриолеты Аутопии скапливаются на остановке перед выездом на трек, приехавшие гонщики выпрыгивают из них, а ожидающие своей очереди на отведенных и пронумерованных местах, запрыгивают в свои них. Они проносятся мимо, воздух наполнен гулом игрушечных моторчиков. Линда указывает поверх ограды. Вон он. А рядом с ним Сэди, сидит прямо и горделиво. В игрушечной машинке. У неё целая книжка билетов. Она протягивает очередной билет кондуктору, и они не выходят. Селиг крепко держит руль, ожидая начала нового рейса. Его руки голые, на нем гавайская рубашка. Он невероятно стар. Его подбородок болтается вверх-вниз, губы шлепают друг о дружку, рот открывается- закрывается, и на его лице мелькают мгновения – то изумления, то воинственности, то изумления, то воинственности, в попеременных нервных спазмах. Он весь седой. Его руки дрожат, когда он сжимает руль. Сзади их догнала другая машинка, в которой засмеялся ребенок, и их седые головы, запрокинувшись, устремили взгляды в небеса, а потом, завиляв, помчались вперед, в Аутопию.

Мое сердце бешено заколотилось. Мне стало не хватать воздуха. Я понимал, что Дейл и Линда стоят по обе стороны от меня и внимательно наблюдают за мной.

– Я хочу поговорить с ним, Линда.

– По-прежнему хочешь?

– Очень.

Она была очень мрачна. Через несколько минут Селиг и Сэди снова появились в поле зрения и остановились. Сэди приготовила ещё один билет для контролера и на мгновение не услышала, как дочь зовет её.

– Мама! Мама!

Но машина снова рванула с места, Сэди оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, кто её позвал.

Было решено, что мы с Дейлом уединимся в тени террасы «Кока-Кола», пока Линда будет ждать своих родителей и готовить их к встрече со мной. Я чувствовала себя так, словно мы готовились к похоронам. На террасе как раз заканчивала выступление рок-группа. У музыкантов были короткие стрижки. Они помахали руками, и их сцена скрылась из виду под аплодисменты дам.

– Он впал в маразм, – сказал мне Дейл, пока мы сидели и ждали. – Она пыталась тебе это сказать. Здесь у него ничего не осталось, – добавил он, постукивая по виску.

Люди стояли в очереди за гамбургерами и кока-колой. На периферии моего зрения четко отпечатались все блуждающие следы этих надземных гонок и ракетных вращений, погружений подлодок и рыскающих машинок, срываний с места и торможений детских колясок, безжалостные траектории несущихся детей. Я сидел, сложа руки на груди, за пластиковым столиком кафе. В центре моего зрения, прямо на солнце, семья Миндишей готовилась к мобилизации. Затем Линда поманила пальчиком Дейла и тот отправился к ним на подкрепление.