ИТОГИ

1. Родной дом

По причинам, которые Дэниел не может объяснить, через неделю после возвращения в Нью-Йорк он посещает свой старый квартал Бронкса. Здесь все уже изменилось. Скоростная автострада «Кросс-Бронкс-Экспрессуэй» глубокой траншеей пронзает то пространство, которое раньше было 174-й улицей. Старые многоквартирники, ряд за рядом, улица за улицей, стоят укрытые своей сажей как какой-то разрушенный город, засыпанный землей. Но люди все ещё живут здесь. Большие пластиковые мешки с мусором навалены у стен зданий как мешки с песком. Мусорщики бастуют, а мусор высыпается на тротуар. Пустые молочные пакеты разлетаются по улицам, а газеты прилипают к ногам. Кофейная гуща разносится по школьному двору как песок по пустыне. Старая фиолетовая школа всё ещё на месте, хотя и не кажется такой большой, как я её запомнил. Я прижимаюсь лбом к забору и подняв руки над головой, хватаюсь за его прутья. Позади меня через улицу мой родной дом. На ступеньках его обветшалой веранды сидят двое черных детей и играют в казино. Черная женщина открывает входную дверь и зовёт их в дом. Приближается ночь. Ветер начинает дуть над школьным двором. Мне бы хотелось повернуться и спросить эту женщину, нельзя ли мне войти в дом и осмотреться. Но тут дети собирают свои карты и заходят внутрь, а их мать закрывает за ними дверь, и я ничего не могу с этим поделать. Ведь теперь это их дом.

2. Похороны

Это были грандиозные похороны. Похоронная процессия растянулась на многие мили –автобусы, легковушки, даже городские такси. Копы вручную регулировали дорожный трафик перед кладбищем. Они также регулировали движение внутри кладбища и дежурили у его ворот. Не всех могли впустить туда, ведь толпа могла потоптать могилы. День был долгим, душным, но нелишенным некоторых своих социальных аспектов. В кладбищенской часовне Джейкоб Эшер познакомил нас со многими людьми, включая молодую семейную пару Луинов, которых нам предложили в качестве приемных родителей. Погода была не по сезону жаркой даже если бы было лето. Мы с Сьюзен ехали в первом черном лимузине за катафалком. Как аристократия. В нашем распоряжении весь задний ряд был. Но мы сидели рядом, соприкасаясь ногами и держась за руки так, словно сидели между другими, прижатые друг к другу. Чьи-то лица заглядывали к нам в окна.

Мы едем за катафалком в черном лимузине Кадиллак. Это был один из тех странных жарких дней, когда весна сочилась через окна, с шипением испаряясь в зиму как масло в воду или как кровь в молоко. Это был тот день, когда стали выёживаться крокусы, обнажая весне свои пестики и тычинки нежных оттенков – желтовато-белых и лавандово-телесных. Ведь для этого было ещё слишком рано. Это было их просчетом. Крокус – это первый цветок и мертвый цветок, цветок революционеров.

Мы стоим на краю могил, а позади нас теснится огромная толпа. Читаются молитвы. Все одеты в чёрное. Я бросаю взгляд на Сьюзен. Она совершенно спокойна. Аккуратная и стройная в чёрном платье без рукавов, а на голове – чёрный кружевной платок. Выглядит она прекрасно, и я безмерно горжусь ею. Она становится настоящей юной леди: волосы, разделенные пробором посередине, зачёсаны за уши и завязаны на шее как-то очень уж по-взрослому. Я чувствую её тёплую руку в своей и вижу её прекрасный взгляд, устремлённый на вырытую землю у наших ног, и невыразимая любовь переполняет мне горло и подкашивает колени. Мне кажется, что если бы я только мог любить свою младшую сестренку до конца наших жизней, то это – всё, в чем я буду нуждаться.

Супруги Луины едут на заднем сиденье, а мы с Филлис – на откидных сиденьях перед их коленями. Моя мачеха в чёрной шляпке с вуалью на глазах. Её глаза опухли и покраснели, а рот искажен ужасной скорбью. Мой отчим одет в темный костюм и галстук. Он совершенно изможден и плохо выбрит – я вижу седые пятна щетины, пропущенные им под подбородком и в уголках рта. Лицо Филлис бледное и осунувшееся. День сегодня ясный и солнечный, а посему её заплаканные глаза кажутся ярко голубыми. На ней шерстяное пальто и джинсовый комбез.

На кладбище, сидя в лимузине за катафалком, мы ожидаем, пока шоферы перекурят и посудачат на тротуаре, а тем временем организатор похорон сходит в офис и договорится с кладбищенскими. Ведь наши похороны скромные, а у него сегодня будут и другие.

Мы хороним мою сестру. Она умерла из-за ошибки врачей в её анализах.