– Например, к «Межевой грамоте Вальденбурга» может быть приложена копия договора между бароном Грюнхарта и вашим предшественником о том, что аренда земли на вашей стороне реки закончилась почти год назад… – потупил очи Милош.

Я даже опешил. Да он, похоже, видел эти бумаги, раз так уверенно говорит об этом!

– И откуда вы это знаете?

– Тот документ составлял мой племянник.

– Я смотрю – он у вас юноша большого ума?

– И более того, он этим умом заслужил себе место в архиве ратуши… – ещё слышно прошептал Милош.

Я задумался:

– А что же заместитель бургомистра? Разве он не забрал эту грамоту?

– Побоялся, ведь вы можете и напрямую начать её требовать. Потому и послал Курта Дерсе к бургомистру. Но грамоту приказал переложить в другое хранилище.

– И?

– А мой племянник по моей просьбе её нашёл, – улыбнулся Фогель.

– Неужто вы предлагаете мне выкрасть эти документы? – усмехнулся я.

Фогель в ужасе замахал руками:

– Зачем же их красть, если можно просто сделать копию?!

– Ночью? – нахмурился я.

Милош усмехнулся:

– Вы человек новый и не знаете Эстер. Сейчас идут две ярмарки за северной стеной города, навигация и сбор урожая. Поэтому документов проходит великое множество, а ратуша и архив работают всю ночь, там много людей, ведь город получает на этой неделе столько же денег, сколько в иное время за три месяца не заработать. Я знаю двух нотариусов из ратуши, которые согласятся по моей просьбе подтвердить копию своими печатями. Они мои должники, а для заверения копии документа такого уровня нужны три нотариуса. Я буду одним из них. И если потребуется, остальные будут молчать о том, что сделали эту работу. А запись о копии внесёт мой племянник. Бургомистр об этом узнает только если кинется проверять списки новых документов.

– И когда это можно будет провернуть?

– Бургомистр и его человек Курт Дерсе ещё не вернулись. Но когда приедут, полагаю, получить сей документ будет уже непросто, – пожал плечами юрист, – Ежели вы решитесь, надо делать всё сейчас же!

– И что же, вашего племянника не накажут за то, что он выдал сию грамоту?

– Он ответит на прямую просьбу в архив, – пожал плечами Милош, – Его вина всего то в том, что он почему-то взял документ в другом хранилище. При этом он как добросовестный человек – выполнял свою работу!

Я задумался:

– Скажите-ка мне, Милош, а зачем вам всё это?

– Ради денег, господин.

– И сколько вы хотите?

– Тридцать золотых талеров. Пятнадцать мне и по пять – нотариусам и племяннику.

Я даже расхохотался, из-за чего на меня покосились из-за соседних столиков. Покачав головой, я произнёс:

– Да, насмешили вы меня, Фогель!

– В чём дело, господин? Поверьте, это небольшая сумма! – заверил меня писарь.

– Так ведь я понимаю это, – огорошил я его.

– В каком смысле?

– Вы приходите ко мне и предлагаете весьма странную сделку. Это раз! – загнул я палец, – Вы меня не знаете. Это два! Вы говорите такую смехотворную цену за подобное дело. Это три! На вас одежда и сапоги на пять талеров, Милош. Подставляться вот так вот с ходу за пятнадцать монет? А вдруг вас выпрут из ратуши? Не смешите меня! Кстати, дорогой мой друг, я не советую вам ходить по таким местам в таком наряде! Ваш плащ его плохо скрывает.

– Ещё я хотел бы попросить у вас беспошлинный проход сплавщиков моего деверя, господин…

Я прервал его, махнув рукой:

– Помолчите, Милош! Слушайте меня внимательно! – я сузил глаза и угрожающе придвинулся к струхнувшему юристу, – Другой бы сказал, что я дурак и должен хвататься за такую возможность, но дурак будет тот, кто согласится без разбора! Итак, милейший Фогель: говорите мне правду!

Писарь сгорбился. Его фигура словно уменьшилась в размерах.

– Ну же, Милош, я же вижу, вы хотите мне всё рассказать…

– Сын Йоханесса фон Грюнхарта – Альфред по прозвищу «Бестия» убил моего самого младшего брата на ежегодном турнире Эстера в общей свалке, – тихо сказал Фогель.

– Сын барона с бюргерами на одном поле? – засомневался я.

– В общей свалке у нас иногда выходят побиться и высокородные мальчишки… – презрительно процедил юрист, – Это традиция Эстермарка, введённая графом, а он человек помешанный на турнирах, и искренне считает, что поле уравнивает всех. К барьеру на конях, понятное дело, допускаются только титулованные особы. И на мечах в полном доспехе тоже. А вот на общем поле могут сойтись любые свободные люди. Только это все глупости! – вдруг резко стукнул по столу писарь.

– Почему же?

– Потому что доспех у многих высоких особ лучше, чем тот, что может позволить себе даже такой боец, которого выставили от гильдии или цеха. А Альфред Грюнхарт поступил бесчестно!

– Продолжайте, Милош, – уже без нажима подбодрил я юриста.