– Зачем же вам то старьё, господин Фальк? – попытался увести тему разговора чиновник.

– О, вы должно быть не знаете, но карты, нарисованные от руки, для меня являются предметом коллекционирования, – улыбнулся я, – Это занятие я считаю просто замечательным ещё с момента службы в имперском войске. Истинное удовольствие – видеть всё «СВЕРХУ» и подмечать… каждую деталь…

Знает он что-то – вон как напрягся. Зуб даю! Похоже, на старых картах я обнаружу кое-что для себя интересное. Видимо, Берт был прав, когда передавал мне слова старожилов Вальденбурга: за рекой вполне может быть изрядный кусок МОЕЙ земли. Учитывая, что бургомистр крутит какие-то делишки с моим соседом Грюнхартом и откладывает все свои встречи ради аудиенции с ним, освобождая половину дня – на старых картах я могу увидеть то, что им невыгодно. А заместитель не может быть не в курсе всего этого.

– Тут ничем не могу помочь, господин барон. Карты те по приказу нашего бургомистра Якуба Вебера, скорее всего, забрали себе такие же ценители как вы. За ненадобностью, – перевёл стрелы на начальника заместитель.

– Тогда мне нужно полное описание моих земель, – настаивал я.

– Да разве ж то не известный факт?

– Люблю порядок, дорогой мой друг! Как в армии его светлости, – улыбнулся я.

– Подумаю, что можно сделать, – наигранно улыбнулся в ответ заместитель, уже взяв себя в руки, – Думаю, если вы обратитесь к нашему уважаемому бургомистру, то и дело пойдёт быстрее!

– Что же, значит, поговорю об этих картах и документах с ним, – изобразил я расстройство, – А как быть с имперским оценщиком?

– Это можно! На первом этаже у нас есть двое оценщиков. Один из них как раз имеет соответствующую лицензию от управителя делами императора и гербовую печать канцелярии герцога Тоттенберга.

– А двести один талер гарнизонной платы? – напомнил я.

– Как и обещал – я обязательно передам вашу просьбу бургомистру и поставлю этот вопрос на голосование в магистрате! – важно кивнул заместитель.

– Очень вас о том прошу, ибо время идёт, а мне нужно срочно писать ответ герцогу, – приврал я, – Негоже будет докладывать ему о том, что моя казна, которую я должен был пустить в помощь «Вороньему когтю» – вся ушла на оплату долгов Эстера перед солдатами в Вальденбруге. Сами понимаете – из-за этого досадного случая веление герцога выполнить невозможно.

– Уверяю вас, господин барон, что магистрат примет положительное решение. Слыханное ли дело – защита рубежей под угрозой! Эстер такого не допустит! Только составьте прошение в магистрат.

– Составлю. И пожалуй, займусь своими делами. Прогуляюсь по рынку. Очень уж хочется его посмотреть! – начал прощаться я с чиновником.

– О, обязательно загляните в лавку специй сразу справа от входа, если будете идти от собора! Её владелец – мой брат. Скажите, что вы от меня, он даст вам хорошую скидку! – залопотал заместитель.

Открыв дверь, я столкнулся с худым как тростинка писарем, что стоял вплотную с кипой бумаг. Он чуть не выронил их, получив от меня ощутимый тычок плечом и отшатнувшись.

– Простите, господин барон! Простите! – торопливо забормотал мужчина, поправляя очки.

Подслушивал что ли? Впрочем, в таких местах это дело обычное.

Я милостиво кивнул и двинулся по коридору в сторону лестницы. По пути горожане чуть сторонились, пропуская рослого, короткостриженого воина в хорошей бригантине и мечом на поясе. На самом деле их привлекали звонкие щелчки и блеск покрытых золотом шпор. Вещь, которую я не должен был продавать, даже если буду помирать от голода. Такие шпоры показывали всем вокруг, что идёт не просто воин, а посвящённый рыцарь.

Спустившись на первый этаж, где меня ждали Свят и Хенрик, я наскоро договорился с имперским оценщиком о том, что он прибудет через неделю ко мне в Вальденбург. Отдельно пришлось обещать, что я обеспечу его крышей над головой и накрытым столом. Затем потратил немного времени с очередным чиновником, который составил прошение о выплате долга за гарнизонную службу и наконец вышел на свет божий.

Мы двинулись в сторону торговых рядов. Рыночная площадь была настоящим сердцем Эстера. Здесь покупали и продавали, обсуждали новости, решали споры, здесь стоял ещё один помост, откуда герольд громогласно зачитывал указы герцога, графа и постановления магистрата города. Я даже восхитился тем, как его голос не тонул в гуле, стоя́щем вокруг.

Мальчишки шныряли между ног взрослых. Из огромной бочки, стоявшей прямо в центре, наливала квас рябая женщина в грязном фартуке, и вокруг неё постоянно толкался народ, стремящийся утолить жажду.

Я заметил ещё одну ювелирную лавку, где на прилавке, переливаясь в лучах солнца, лежали шейные цепочки и перстни. Тут же стоял героических размеров детина с дубинкой и мечом – охранник, призванный защищать всё это добро от ушлых карманников. Хотя я был уверен, что ювелир точно работает «под крышей» местных ворюг. По-другому здесь никак.