— Ой, не скажи! Ты серьёзно думаешь, что королева в последнюю минуту решила к нам поехать? Расписание охрана составляет заранее. Конюшня и каретный сарай — тоже. А барон Хейон почти родной на королевских конюшнях — он за неделю мог узнать, что её величество заедет к нам. Сам понимаешь, успел всё подготовить и согласовать. Думаю, даже мнение государыни могли заранее спросить.

— Тут я не понял. Мариана знала?

— Вполне возможно. Ей тоже правильно показывать себя милостивой, а вдруг такой случай — красивый и никого особо не затрагивающий.

— То есть только мы с тобой были не в курсе?

— Ещё гости. Хотя мне одна дама заранее намекнула о возможном миленьком скандальчике. Без подробностей, конечно. Я в ответ заметила, что такое допустимо: возможно, наш салон скорее прославится. Всем получилось хорошо.

— Мда… А зачем вообще нужно было устраивать сцену?

— Что-то семейное, связанное с наследством дядюшки.

— Милая! Скажи, как вы, женщины, умудряетесь всё столь быстро узнавать?

— Вовсе не всё! Там словечко услышишь, здесь подружку спросишь — вот оно само и выходит. У мужчин такое как-то иначе происходит?

— У меня точно иначе — жена новости рассказывает.

— Я тебе поверю и даже забуду про еженедельные доклады, которые составляют твои люди.

— Ладно. Давай решим, что я тоже немножко чего-то умею.

— Договоримся, что оба хороши, но ты ещё без всякой меры льстишь своей маленькой женушке, а она принимает твои слова за чистую монету.

— Мне кажется, что это моя сладкая девочка льстит мужу.

— Наговорили друг другу кучу комплиментов, теперь давай о деле. Ты знаешь графиню Криту Вулфстейн? Наверное, знаешь — она живёт в твоём старом доме в Писарском переулке.

— Я ей представлен. Получил приглашение навещать и один раз заехал, чтобы представить Эльрика де Вимента, герцога Флорианского. Министр — вдовец, она — вдова. Оба почти в одно время потеряли своих супругов. Покойный Лагоз пусть очень недолго, однако покровительствовал графине, а затем как-то обмолвился, что ей надо бы помочь. Думаю, потому де Вимент и начал искать с ней знакомства.

— Стах, ты чудо! В ближайшие дни давай навестим с тобой графиню? Ничего особенного — бабские разговоры, но желательно встретиться.

— Легко! Хоть завтра. Тебе что-то велели передать Мариана или Силестрия? Для Эльрика?

— Эта информация только для дам.

Сплетни

Здесь не салон, нет! Просто несколько подружек зашли в гости послушать: как оно там, в самом высшем свете? Хозяйка дома с удовольствием рассказывала гостьям о приёме и о событиях, происходивших на нём.

— Её светлость Лаура в чувствах изволила покинуть салон самой первой. Даже не спросив соизволения у её величества!

— Дорогая, а чего она так расчувствовалась, вы не знаете?

— Кто бы удивился, но не я! Это же государыня без Двора! Небось, позавидовала кому?

— Дорогая! Даже если вы и правы, то лучше такое вслух не произносить.

— Да я так… Не в укор…

— Это как про покойников? Только хорошее или ничего?

— Разве если вы про политических покойников говорите…

— Девочки! Сейчас же прекращаем разговор! Всё же член королевской семьи! А то больше ничего не расскажу!

— Молчим! Чего там случилось?

— В то время как дамы в салоне отвлеклись на разговор с её величеством, одна молодая пара смогла воспользоваться такой ситуацией, и Гасгар Хейон, сын барона Арегизела Хейона… Ну, вы помните? Занимается ремонтом лошадей королевских конюшен, а заодно и поставкой битюгов для лейб-гвардейской артиллерии. У него в баронстве такой конезавод! Э… Так вот, Хейон-младший схватил за руку девицу о’Эмдис… Да, именно её! Малышку Изольдочку. Представляете?! Схватил и подтащил к отцам молодых, заставил бедняжку встать на колени… Она чуть не умерла от смущения! Встал рядом и попросил благословения!

— Что вы говорите?! Какой скандал! А дальше? Дальше-то чего было?

— Родительницы подошли. Её величество изволила заинтересоваться. Изругали Гасгара. Пожалели Изольду. Ей всего семнадцать, а ему двадцать шесть. Потом вновь поругали, но, конечно, благословили. Девочка чуть при всех не расплакалась.

— Чуть не расплакалась?!

— Да! Стоит, глазки потуплены, и слезинки набухли! Щёчки зарделись… Натурально, еле держится, чтобы не разреветься… Такая вся милочка-симпатяшка в смущении. С неё бы картинку рисовать!

— Скандал! При её величестве! За девицей в приданом семь сотен пахоты и сколько-то заливных лугов?

— Чуть больше трёх сотен десятин. Дома в имении и в столице.

— И в банке, наверняка, сколько-то.

— Слышала краем уха о тридцати пяти тысячах талеров. Арегизелу понятно, в чём интерес: луга, овёс, люцерна, клевер и всё потребное для расширения его завода. Зачем оно о’Эмдису-старшему?